Виктория Л. (yasnaya_luna) wrote,
Виктория Л.
yasnaya_luna

Categories:
Бывает, наденешь утром новые красивые балетки, а уже через пару часов летать в них перестаешь, постепенно отменяешь планы зайти в то или иное место и вот уже идешь медленно и завидуешь Русалочке, потому что кинжалы, впивающиеся в босые ступни, кажутся ковром из трав по сравнению с теми колодками, которые, стягивая твои ножки, не дают тебе вздохнуть.

Ни о какой вечерней прогулке речи уже, конечно, не шло - я и сама в концу дня не могла ходить.

Думала почитать, но последние рассказы из сборника Наринэ Абгарян "Зулали" мне не нравятся - они хороши разве что для блога или для вечеров, когда пересказываются семейные истории. В сборнике же они кажутся написанными для объема. И "московские" рассказы вымученные, в них автор пытается свой бердский стиль магического реализма перенести на противоречащую этому стилю территорию. Вот и пропадает желание читать дальше - скучно.


Токарева А.Ф., "Доброе утро" (1990)

Но вот мне попались "Клейкие листочки" Михаила Эпштейна - сто сорок четыре рассуждения обо всем главном: о человеке, уме, любви, ревности, глупости, рациональности и так далее. Я прочитала только несколько клочков, и мне они очень понравились. Оставлю здесь один, о соавторстве читающего и пишущего:

"Как нас пишут

Чтение — процесс двусторонний. Пока я читаю писателя, он меня пишет, то есть создает новое произведение, уже не из текста, а из другого теста — человеческого. «Литературное произведение» — понятие намного более широкое, чем обычно трактуется. Читатель — тоже произведение. В общении с человеком всегда ощущаются его литературные источники. Вот этого сочинил М. Булгаков. А того — А. Камю. А от этого, увы, слышится только шелест газет. Все мы отчасти выдуманы теми, кого читаем. И в этом — главное назначение литературы. В отличие от целиком вымышленных литературных персонажей, читатели сочиняют себя в свободном сотрудничестве с писателями. Чичиков или мадам Бовари полностью зависят от своих создателей, их связь с Гоголем или Флобером неразрывна. А у нас, читающих, есть широкий выбор соавторов. Мы вольны сотрудничать с Гомером и Шекспиром, с Байроном и Бальзаком в искусстве самосотворения. По собственной воле — для создания всего лишь одного персонажа, самого себя — мы можем смешивать разные стили, соединять чеховское и бунинское, углублять Борхеса Кафкой, а густой мазок Толстого разбавлять прустовской прозрачностью. Мы можем стать шедевром мировой литературы, плодом совместных усилий ее величайших гениев, — или же продуктом массового чтива. Все зависит от того, кого мы выбираем себе в соавторы".


А после я наконец выбрала фильм для просмотра. В последнее время выбор за меня делало телевидение, и я пересматривала, всё больше фоном, "Благословите женщину", "Дядюшкин сон", "Дважды в одну реку", а перед сном предпочитала просто побыть в тишине и недолго почитать. Сознательным выбором все сложнее - должны совпасть настроение, желание видеть или не видеть те или иные лица, входить в те или иные эпохи и сюжеты.

Я остановилась на очередном киношном "дне сурка" - картине "Матрица времени", который вообще-то должен называться "Прежде чем я упаду", как и первоисточник - роман Лорен Оливер. Это история старшеклассницы Саманты, которая раз за разом переживает последний день своей жизни: теряется, злится, узнает людей и себя, задается вопросом, хороший ли она человек и что это вообще такое - быть хорошим человеком. В один из дней она видит фотографию с подписью "Стань самой собой", в другой получает записку "Это не ты". И вот что замечательно в фильме: героиня, примерив чужую маску, а потом критически осмотрев себя каждодневную, видит разницу между настоящей Самантой и всем наносным, что есть в ней и ее друзьях. Она задает вопрос "Почему мы издеваемся и смеемся над одними и пытаемся казаться независимыми рядом с другими? И что на самом деле при этом из себя представляем?" И собирая в повторяющихся днях, отдельные кусочки своей и чужих историй, учится видеть в людях их самих. И самое главное - Саманта никого не осуждает. Она открывает ценность индивидуальности, учится любить мир и людей - тех, кто всегда рядом, тех, кто почти не знаком, - со всеми их странностями, мелочами, силами и слабостями. Последний из своих повторяющихся дней Саманта решает прожить там, чтобы он был наполнен смыслом не только для нее. Своими маленькими поступками она меняет очень многое. И выходит, что бесконечная пятница, 12 февраля, была ее Чистилищем и ее очищением.


Я бы советовала этот фильм всем старшеклассникам. Для тех, кто младше, есть прекрасный "Мост в Терабитию", и есть множество фильмов о трудностях юношеского выбора, снятых у нас, - высоких, чистых и светлых, но вот такое, новое, тоже необходимо - оно как раз задает направление на высокие образцы.

После фильма я с мокрыми глазами долго не могла уснуть. Слушала музыку, преимущественно "Per Te" в исполнении Ивана Ожогина. Думала о том, что меня беспокоит в последние дни - да и не только в последние, а всегда. О родителях, о том, что больше всего на свете я боюсь остаться без них, о том, как хорошо, когда все дома, а дома уютно и мирно. И еще о времени и нашем месте в нем. Времени так мало, и столько смелости нужно, чтобы решиться сделать все, что ты можешь - обнять всех, сказать, что ты их любишь (это очень, очень сложно), признать все, что сделано тобой неправильно, и сделать что-то хорошее.

"Спешить любить

С возрастом все меньше остается времени на то, что не есть любовь. На ссоры, упреки, доказательства, возражения, выяснение отношений, на злобу дня и ум веков, на критику и прогресс — ни на что не остается времени. Tолько успевай любить, обнимать, прижимать к себе, распространять вокруг себя тепло, купаться в тепле другого, слушать его сердце и дыхание, делиться и главным, и сиюминутным так, чтобы все это немедленно становилось общим… Входить в сплоченность тайны, переполняться нежностью и выплескивать ее из себя, сочетаться, сродняться каждой клеточкой, льнуть, приникать, вникать, воплощаться в ближнем… И спешить, отчаянно спешить с этой любовью, пока не угас в тебе ее источник, пока не растеряны средства ее воплощать, пока еще есть глаза, чтобы любоваться, и руки, чтобы ласкать, и сердце, чтобы мучиться и блаженствовать. Потому что ад, как сказано у Достоевского, — это осознание навсегда утраченных, невоплощенных возможностей любви. Я банально и даже арифметично определяю свое жизненное кредо. Хорошо все, что способствует увеличению любви, плохо все, что ведет к ее уменьшению" (М. Эпштейн, "Клейкие листочки).
Tags: живопись, кино - часть 2, книги - часть 3, обо мне, цитаты - часть 2, экранизации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments