Виктория Л. (yasnaya_luna) wrote,
Виктория Л.
yasnaya_luna

Другие

"Ад - это другие", - заявил Сартр в своей пьесе "За закрытыми дверями". И он же постулировал: свобода, на которую обречен человек, есть, прежде всего, свобода выбора. К примеру, узник сам выбирает, смириться ему или бороться за свою правду. Также Сартру принадлежат высказывания "История любой человеческой жизни есть история поражения" и "Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния". Все это, а также то, что Жан-Поль Сартр был атеистом, в полной мере характеризует ситуацию, в которой оказались Жозеф Гарсен, Инес Серано и Эстель Риго, персонажи названой пьесы.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

А оказались они и впрямь в аду с администратором, неработающей кнопкой его вызова, а также с трехместными камерами без окон, зеркал и зубных щеток. Никаких жаровен и плетей, поскольку, напомню, и бога никакого нет. Зато нет и случайности: сокамерники оголяют друг друга до самой сути, как червей. Они ведь уже не люди - их нет, они "отсутствующие", у них нет выбора, а при жизни выбор они сделали необратимый, и пусть бы только для себя, но нет, и для тех, кто зависел от них.

Гарсен - журналист-пацифист... трус, сбежавший от своих "принципов"... бабник, измучивший до смерти свою кроткую жену. Расстрелян. Загробный приговор - по совокупности выборов.

Инес - непривлекательная, на умная почтовая служащая, лесбиянка. Жила страданиями других. Увела у кузена возлюбленную. Два самоубийства, одно убийство.

Эстель - прелестное инфантильное создание, умершее от пневмонии. Отказалась бежать с бедным любовником от старого мужа. Высшая степень эгоизма. Чужая жизнь - круги по воде. Одно убийство, одно самоубийство.

В ад, даже атеистический, просто так не попадают. Да и свобода узника предполагает этого узника бытие. Умерший пребывает вне его. Отсутствует. Обрекает себя на безвременное, "бездверное", вне выбора инобытие, когда такие же другие, как и он, навсегда станут источником его мук. Осознание не даст избавления, приятие не дозволит перерождения. Потому что узники обретают болезненную взаимозависимость (без любви, но с жаждой), взаимную обнаженную потребность отдаваться своим палачам и самим быть для них палачами.

Впрочем, выбор предоставлен и здесь. Французский поэт и эссеист Франсис Понж, которого как-то процитировал Сартр, писал: "Человек - это будущее человека". Мы раскрываемся среди других, через них узнаем себя и преображаемся. Мы нуждаемся в хороших зеркалах, чтобы делать хороший выбор. Инес действительно предлагает Эстель стать ее зеркалом, но что проку в зеркале, которое существует только для себя и никогда - для других. "Ад - это другие", - заявляет Гарсен. Но другие могут стать и раем и, что важнее, жизнью, то есть поводом к "бытию-не-для-себя", вообще.

Но выбор, обращенный в будущее, персонажам неведом. Они несвободны своим прошлым и одновременно отрицают его. Дело в том, что, по Сартру, "свобода начинается по ту сторону отчаяния", а их инобытие отчаяния и, следовательно, свободы, лишено.


Столь длинная преамбула понадобилась мне для того, чтобы рассказать о сегодняшнем вечере. Моя кузина выиграла пригласительный на вечерний спектакль в театр "Спичка". Я собиралась составить ей компанию, но прежде чем приобрела билет, получила сообщение из театра об еще одном пригласительном - для меня. Это был очень своевременный подарок - сама я никак не решалась сходить на пьесу экзистенциалиста Сартра. А ведь она удивительно подходит к этому вечеру - сырому, холодному, неласково весеннему, на грани пробуждения и безжизненности. Так что театр начался даже не с вешалки - со стылого ветра, зеленого шума под свинцовым небом и пограничья сумерек.

Спектакль - как всегда, на высоте. Он в высшей степени стильный, ритмичный, обращенный к разуму, потому не вызывающий отклика эмоционального. Пьеса подана современно, из нее удалены несущественные детали, и точно так же в пространстве спектакля отсутствует лишний реквизит: никаких цветных диванов и бронзовых статуэток,задуманных Сартром, только три строгих стула, очертания "дверей", через который персонажи вошли к свою комнату (представьте вытянутый шестигранник, свободный в плечах), и той единственной двери, через которую - гипотетически - они могут выйти.

Трех главных персонажей, настолько не соотносимых друг с другом "в бытии", что в инобытии они образуют прочный треугольник созависимости, дополняет их "прошлое" - жена, возлюбленная, любовник. Эти фигуры появляются в первой сцене - "экспозиции", своеобразном саркастическом дефиле, - и в момент обнажения выборов главных героев. Последние, вероятно, ожидали, умерев, встретить именно их. Боялись этого. Впрочем, они и не встретят - слишком простой и очевидный путь избавления. Фигуры "прошлого" остаются только очертаниями. А вот роли эти, эпизодические, отсутствующие у Сартра и введенные в постановку режиссером, - довольно ярки. Особенно хорош спутник Эстель - сыграно элегантно, метко и лаконично. Браво!

Наблюдает за "отсутствующими" Коридорный - в черной хламиде, в какую могли бы быть обряжены ангелы, и с соответствующими манерами - ни мужскими, ни женскими, несколько экзальтированными. Но мы же говорим об атеистическом экзистенциализме, и Коридорный - скорее чиновник, умелый контролер в учреждении, где заключенные сами формируют воздаяние.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

Сегодняшний спектакль - из тех, которые в полной мере обдумываешь только спустя несколько часов после аплодисментов, но то, что он сделан блестяще, ты понимаешь в момент, когда в начале гаснет свет, и я благодарна театру за оба этих открытия.

На могиле Жана-Поля Сартра и Симоны де Бовуар на парижском кладбище Монпарнас принято оставлять прижатые камешками билеты на метро. Возможно, это своеобразные пропуска за закрытые двери бытия, крохотное материальное выражение поисков свободы и зеркалец, в которые они неосознанно всматриваются, стоя у надгробной каменной плиты, послужившей дверью для самого Сартра.
Tags: Белгород, выходные, рецензии/театры и музеи, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments