Виктория Л. (yasnaya_luna) wrote,
Виктория Л.
yasnaya_luna

Category:

Сопротивление бесполезно

Вечер. Абрикосовый цвет пахнет чуть пыльно и горьковато-медово. На пуховой перине облаков - задумчиво-спокойная луна. Вдали острым малиновым шпилем - что-то вроде Эйфелевой башни. Откуда-то доносятся смеющиеся голоса. Я возвращаюсь домой после спектакля - из театра, но одновременно и из Макондо, открытого Маркесом.


Невозможно дважды посмотреть один спектакль: другой приходишь в театр ты, другими - артисты. Вчера я осознала это вдруг - с удовольствием, восторгом, с предвкушением зрителя, который видит что-то поразительное - снова - в первый раз. (А в первый раз было вот так: ссылка.)

UNO - спектакль пластический, актеры не произносят, за исключением нескольких рвущих любовную ткань стихотворных строк, ни слова. Историю всех мужских и всех женских персонажей "Ста лет одиночества" Маркеса они рассказывают языком тел, и вчера вечером этот язык был дерзким, с искрящимися глазами героев, с ее мудрой наивностью, свойственной, возможно, каждой, независимо от возраста и времени, женщине, и мужским любопытством, отчасти жестким и испытывающим, пугающим и интригующим ее.

Она посмеивается над Его первобытностью, Он ликует, одержав верх в объятиях. Это может быть игра, а может - и нешуточная схватка. И эта история повторяется с тех древних времен, когда человек, еще не придумавший слов для одиночества, мог только выть, предчувствуя близость другого . Она будет происходить и впредь, даже если на всю планету останутся только два почти одинаковых и безмерно разных живых человеческих тела. Извечное притяжение и сопротивление, страсть и нежность, красное и белое, вода, орошенная под Его напором Ее кровью, и другая, кристалльно чистая, над которой Она рисует белой глиной, будто самой жизнью, крест - освящая и одновременно обрекая Его.


В этот момент рассказываемая история становится большим, чем одиночество или любовь мужчины и женщины, - это уже пьета, та первая микеланджеловская, где Дева Мария с покрытой белым мафорием головкой, юна, как и ее Сын, распростертый на ее коленях. И Он, рожденный, заимствовал ее плоть и кровь.

Спектакль наполнен символами - простыми и емкими. Это и два доминирующих, разграничивающих пространство спектакля цвета, и веревки, которыми соединяют себя герои и которые вчера сами управляли действом, запутываясь на руках и ногах, и светлячки, которых  дважды ловят герои - бесцельно вместе и, приобретя опыт, порознь - вживляя их в свои тела и так возрождаясь. (Она все больше подносит их к сердцу, на левое плечо, как звезду на плате, означающую сохраненную чистоту.)

И ныне, и присно... Как странно раскрылся этот спектакль. Как странно, что вся эта история - от зари человечества до его непроглядной ночи - вернулась в настоящее, с бельевой веревкой, тазами, будничными звуками и одиночеством, с которым мы приходим и уходим снова. Или все-таки с единением, которое принимаем взамен?
Tags: Белгород, весна, рецензии/театры и музеи, символы, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments