Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
Цветок

Архитектура и современность

Три дня подряд я слушала лекции Максима Борисовича Атаянца. Это петербургский архитектор, историк архитектуры, художник, и прошлой зимой мне уже посчастливилось побывать на его лекции об архитектурных параллелях Пальмиры и Санкт-Петербурга. В этот раз разговор снова возвращался к древнему сирийскому городу, но темы лекций были намного шире.


(Фото утащено со страницы Выставочного зала "Родина". Автора этого текста вы легко узнаете.)

В четверг лекция была посвящена вечному городу - Риму, и была такой увлекательной, что лишний раз не хотелось даже просто шевелиться, чтобы не развеять чары. Только подумайте, как это удивительно и интересно: видеть одновременно панораму современного Рима и с тех же ракурсов Рим, каким он был в начале нашей эры, в Средневековье и в эпоху Возрождения, прослеживать в современной застройке следы античной планировки, осознавать, что многие здания построены на фундаментах древних театров, арен, храмов, что недостающие теперь стены Колизея все еще там, в Риме, только использованные для строительства других его зданий. Рассказывалось и о коллапсе цивилизации, и о том, как умирают города, как они возрождаются, как сохраняются в первоначальном облике благодаря природным катаклизмам или исчезают почти бесследно. Почти, потому что даже трава, прорастающая там, где когда-то была кладка на известковом растворе, будет отличаться по цвету от травы, выросшей рядом, не на фундаментах умерших городов.

Кто-то из слушателей озвучил тот же вопрос, который интересовал меня: художественная ценность Алтаря Отечества. Это поразительно громоздкое эклектичное сооружение посреди Рима, но, по мнению лектора, проблема его - не в бесталанности архитекторов, поскольку те же специалисты строили прекрасные здания до и после, а в том, что от них требовалось создать что-то сколько-нибудь сносное в, цитирую, ублюдочное время, и мы живем в точно такое же время. Паола Волкова называла это обнулением культуры, а Максим Борисович Атаянц предположил, что мы находимся на пороге очередной гибели цивилизаций.

Пятничная лекция продолжила эту тему. Она была не такой чарующей, как первая, но чрезвычайно актуальной: архитектура и варварство. И вот тут речь шла не только о разрушении античного мира племенами готов и гуннов, не только о поразительных временах, когда не представлявшие никакого интереса для итальянцев мраморные статуи пережигались на известь, не только о разграблении Византии, но и о нашем времени, когда была практически утрачена Пальмира, которую взрывали сознательно, тщательно, декларативно. И в наших собственных городах варварство - признак времени. При том, что лектор обладает прекрасным чувством юмора, о Пальмире он рассказывал чрезвычайно серьезно, и слушать и смотреть снимки до, во время и после разрушения было горько до слез и страшно. Это довольно личная тема для Максима Борисовича, поскольку он не только много изучает римскую архитектуру, блестящим образчиком которой служил античный город, но и воссоздает с командой таких же энтузиастов подробнейшую, детализированную трехмерную модель одного из взорванных пальмирских храмов, необходимую для последующего восстановления самого здания. Варварству каждый из нас может противостоять по-своему, и возвращение античной красоты - способ этого архитектора.

После второй лекции вопросов была масса: от современного искусства до баланса между сохранением исторической застройки и современной архитектурой и далее до влияния индивидуального жилищного строительства на развитие города. И именно эти вопросы оказались логическим мостом к третьей встрече, посвященной современной архитектуре. Было озвучено многое из того, к чему я пришла и в собственных рассуждениях, но узнала я и то новое, что мне как жителю современного города интересно, хотя я и не специалист в градостроении. Речь шла о том, к примеру, что крупные торговые центры в городской черте убивают жизнь города, замыкая ее на себе, лишая районы жизни, которую обеспечивает разбросанная по городской среде мелкая коммерция: кафе, отдельные магазинчики, места, где люди могут провести время, перемещаясь в свободном, не замкнутом пространстве.

Услышали мы и о получивших бесконечное множество архитектурных премий проектах жилых районов с регулярной застройкой, в которых создавалась совершенно деструктивная жилая среда. Такие районы были впоследствии или снесены, или подвергнуты глобальному перепроектированию. (Вспомнить хотя бы документальный фильм "Гражданин Джейн", где речь шла о противодействии подобным типовым "гетто".) Беспорядочно строящиеся многоэтажные "человейники" - не есть хорошо. Человеку необходимо защищенное пространство, двор, улица, район, где он будет жить, а не помещаться на ночь в ячейку и утром в такое же ячейке-машине отправляться бог весть куда на работы. Город - это единая живая материя, которой для здорового развития нужно не зонирование на спальные районы, рабочие зоны и мега-моллы, а гармония разных жизненных сфер без механистичности и монотонности.

Комфортную же среду определить довольно просто: если человек может прогуливаться по окрестностям минут тридцать-сорок просто так, получая удовольствие от пространства, то все уже более-менее в порядке. Нам необходимы новые ракурсы, а не бесконечно-ритмичные линии, необходимо что-то меняющееся в процессе нашего движения - изгибы улиц, арочные просветы, изменения ландшафта, разные фасады и здания, подчеркивающие городское пространство, созидающие его и из него прорастающие, а не убивающие город как единый организм.

Далее: не может быть простого калькирования архитектуры для новой местности - архитектура должна быть ее продолжением. Современная же архитектура - это, за редким исключением, уже не искусство, а функционал, когда определяющими являются квадратные метры, а не цельные здания. Так, невозможно украсить здание без привязки к общей концепции - украшения станут чужеродными заплатками. И нельзя по дешевке, как это сейчас повсеместно принято, повторить смелое и выдающееся архитектурное решение, потому что даже минимализм, если это произведение искусства и действительно творение архитектора, а не анонимного бюро, стоит баснословно дорого.

И так далее, и так далее, и так далее - множество интересных и важных аспектов. Эти двухчасовые лекции, несомненно, обогатили меня – пафосно звучит, но именно с таким чувством я выходила из зала.

Я никогда, кстати, не задумывалась о том, что для человека место его жительства является, по сути, началом координат, центром мира, и все остальное пространство он отмеряет от своего дома, а если переезжает на новое место, то вскоре и точку эту мысленно перемещает следом за собой.
Цветок

Дворец в усадьбе Барятинских Марьино: внутреннее убранство



Княжеский род Барятинских был немыслимо богат, и их усадьба, расположенная на землях, некогда принадлежавших гетману Мазепе, должна была в полной мере отразить высокое положение ее владельцев.

Унаследовав от родителей имение вблизи села Ивановского, что под Рыльском, князь Иван Иванович Барятинский в 1811 году принял решение устроить здесь усадьбу с большим домом, парком и прудом в самых передовых традициях европейского дворцово-паркового искусства.


Источник фото

Дворец был возведен во втором десятилетии XIX века по проекту курского архитектора К.И. Гофмана, но спустя полвека его перестроил К.Ф. Штольц по проекту И.А. Монигетти, практически лишив усадьбу примет стиля ампир. Это был роскошным усадебный дом, обращенный северным фасадом на широкую подъездную аллею, а южным, более нарядным, - на Большой Марьинский пруд, устроенный на реке Избице.



То, что видит сейчас посетитель усадьбы, разумеется, и на малую долю не походит на те покои, которые помнили несколько поколения рода Барятинских. Долгое время здесь находился дом отдыха для советских летчиков, позже - элитный санаторий. Большая часть коллекции произведений искусства и мебели была распределена между курским и рыльским музеями.

Во время войны усадьба, занятая немецкими войсками, серьезно пострадала. Из дворца были вывезены все ценности, кроме нескольких резных шкафов, оказавшихся слишком тяжелыми, был разбит стеклянный купол в парадном зале, в парке были вырублены и вывезены деревья ценных пород.

Тем не менее до наших дней сохранились мраморные камины, старинный паркет и великолепная лепнина. Реставраторы обнаружили также необычные и до сих пор эффективные технические решения, например, верблюжью шерсть, использовавшуюся для утепления стен и потолков. Прочее убранство выглядит сейчас довольно скромно, но все же позволяет отчасти представить бывшую здесь некогда красоту.
Collapse )
El Mar

Лето в Марьине: все стало вокруг голубым и зеленым



Поздняя осень снова ненадолго откладывается - метеорологи обещают еще несколько дней тепла. Это хороший повод наконец-то познакомить вас с летними видами усадьбы Марьино.

Collapse )
Цветок

Марьино. Осенняя сказка



Старинный парк с тихими тенистыми аллеями, прекрасный усадебный дом, пруды с островками, соединенными каменными мостиками, колоннада-купальня, миниатюрная кирха, лебеди и утки, скользящие по зеркалу воды, и выходящие на это же зеркало зимой косули - все это Марьино. За свою двухвековую историю оно видело и расцвет, и войну, и разрушение, но осталось горделиво-прекрасным и восхитительно уединенным среди полей, рек и лесов курской земли.

Здесь так хорошо, что хочется задержаться на несколько дней, и каждый из нас, побывавших в усадьбе, надеется однажды исполнить это желание.

Сейчас здесь расположен санаторий, но осенью мало и отдыхающих, и шумных туристов. Может, поэтому осеннее, укрытое полупрозрачным туманом Марьино показалось мне чудеснее пышного и утопающего в зелени Марьина летнего. Элегия последних золотых дней, сказка засыпающей природы, жемчужина октября - как не влюбиться во все это с первой минуты!

Но погодите, я покажу и середину осени, и самое начало июня, и вы решите сами, что больше по сердцу вам.

Collapse )
Цветок

Казанский Кремль

Пора бы продолжить наши фотопрогулки по Казани. Сегодня мы отправимся с вами в Кремль и посмотрим на него во время утреннего снегопада, в солнечный день и при вечернем освещении.

Запись получилась длинная, потому что в Кремле и рядом с ним мы побывали несколько раз: утром и в конце дня 19 февраля, вечером 20-го и днем 21-го.

Девятнадцатого был понедельник, и все музеи, кроме музея исламской культуры, оказались закрыты, поэтому мы просто гуляли и любовались заснеженным городом. К концу дня распогодилось, и всет был таким персиково-золотистым и мягким, что мы долго-долго, рискуя совсем замерзнуть гуляли по улице Баумана, вдоль кремлевских стен и по набережной.

Двадцатого мы заглянули в Кремль, чтобы увидеть мечеть Кул-Шариф в вечерних огнях, и она, конечно, оказалась еще более похожей на сказки тысячи и одной ночи, чем днем.

А солнечное морозное утро двадцать первого мы начали с посещения центра "Эрмитаж-Казань", который находится в здании бывшего Юнкерского училища как раз на территории Кремля.



Кстати, на первом снимке запечатлен Зилант, мифологический змей из татарских легенд, охраняющий ханские сокровища царицы Сююмбике в озере Кабан.

Collapse )

Ясная

"Love is beauty, love is pure"

Я все еще нахожусь под впечатлением от "Красавицы и Чудовища", песни оттуда звучат у меня в голове и у меня дома, потому что я все время что-то напеваю. А саундтрек к фильму выпустили замечательнейший, с разными вариантами исполнения, в том числе в оригинальной трактовке самого Алана Менкена. Мне почему-то кажется, что через год "Evermore" или "How does a moment last forever" прозвучат на оскаре, а если инет, это все равно потрясающие песни со словами, созвучными сердцу.


How does a moment last forever?
How can a story never die?
It is love we must hold onto
Never easy, but we try
Sometimes our happiness is captured
Somehow, our time and place stand still
Love lives on inside our hearts and always will

Вчера перед сном я пересматривала отдельные фрагменты киносказки, и знаете, что? Нет, я не о том, что я плакала (я и сейчас плачу и пишу.. и верю в сказки), я не о том. В финальной сцене во дворце Белль в своем весеннем платье танцует так прелестно и с такой радостью, ей так это нравится, что невозможно не восхититься. Это чудесный танец! И принц так очарователен, даже когда рычит!


И мне все-таки очень нравится образ волшебницы: она будто бы ни к чему не прикасается, никак не участвует в истории, но внимательно и с удовлетворением наблюдает за всем. И каким-то волшебным образом направляет людей, даже толпу в замок, и сама следует за ними. Она ведь и в самом начале не была обозлена: она пришла как раз затем, чтобы изменить принца, а это требовало времени (или заколдованного, странного течения времени). И все-таки слова Белль, произнесенные над умирающим Чудовищем, немножко удивили ее - она ждала их, но любовь всегда удивительна сама по себе, без посторонних чар. Это самое главное, о чем поется в последней песне и о чем снят весь фильм. Любовь заставляет нас жить, заслоняет от бед, направляет наш путь и творит чудеса. Она - волшебство и есть, и в фильме ее так много: материнская любовь миссис Поттс, отцовская - Мориса, любовь Плюметт и Гастона - слегка фривольная, но искренняя и верная, очень музыкальная, показанная с ласковой иронией любовь Каденцы и мадам Гардероб, и самоотверженная, нежная, тихая, неожиданная для самих главных героев любовь Белль и Адама.

How does a moment last forever?
How does our happiness endure?
Through the darkest of our troubles
Love is beauty, love is pure
Love pays no mind to desolation
It flows like a river through the soul
Protects, persists, and perseveres
And makes us whole


Сколько же лет длилась зима в замке? И сколько лет прошло в городке? Это ведь тоже волшебство, и об этом тоже - самая-самая последняя песня.

Minutes turn to hours, days to years then gone
But when all else has been forgotten
Still our song lives on
That's how a moment lasts forever:
When our song lives on
Цветок

(no subject)

До чего неожиданно было встретить у Пратчетта сравнение одной из, хм, цитаделей Плоского мира с замком Горменгаст, созданным воображением Мервина Пика:

"Ланкрский замок был выстроен архитектором, который находился под сильным впечатлением от Горменгаста, однако так и не сумел привлечь в строительство необходимые средства. И все-таки он почти совершил невозможное, вылепив из дешевых башен, фундамента со скидкой, контрфорсов с сезонной распродажи, уцененных амбразур, подержанных горгулий, бастионов по прямым поставкам, доступных погребов и казематов с оптовой базы некое ажурное пирожное, которое тянуло на полноценный замок, если бы можно было поручиться за надежность его перекрытий или за то, что примененный архитектором тип известки выдержит по крайней мере легкий дождик". (Терри Пратчетт, "Вещие сестрички")


Первый роман трилогии Пика как раз открывается строками о главном герое книги - необъятном, немыслимом замке:

"Горменгаст, то есть главная глыба изначального камня, взятый сам по себе, возможно, являл бы какие-то громоздкие архитектурные достоинства, если бы можно было отвлечься от его окружения – от жалких жилищ, заразной сыпью облегших его внешние стены". (Мервин Пик, "Горменгаст")
Цветок

Холки

Восемьсот тридцать лет назад в эти же дни на серебряных Берегах Оскола поджидал князь Игорь своего брата Всеволода, чтобы вместе дать отпор половцам во имя земли русской.

Там, на меловых склонах, над целым миром, стояла крепость, а спустя два столетия на месте ее родился монастырь - две кельи, вырубленные в горе.

До конца восемнадцатого века обитель, насчитывавшая уже двенадцать насельников, пользовалась царевой благосклонностью, была наделена землями и освобождена от оброка. Пещеры прорубались медленно из-за особенностей породы, в коридорах устраивались ниши для лампад, а в кельях - для простой и освященной воды и икон. Была здесь и особая келья для монаха, давшего обет не ложиться - ниша вырубалась под его рост, и монах привязывался, чтобы не упасть во время сна - с трех сторон его держали стены, а с четвертой веревки. Была здесь кладовая и трапезная, подземный храм и келья отшельника, вырубавшаяся с входом от уровня груди, после чего монах забирал с собой гробницу, где и спал - иного ложа вырублено, в отличие от иных келий, не было. Вход замуровывался, за исключением небольшого отверстия, через которого отшельнику передавали пишу и воду и забирали продукты естественного обмена. Если в течение нескольких дней пища оставалась нетронутой, собратья понимаи, что отшельник упокоился. Известен случай, когда в Святогорском монастыре под Донецком отшельник провел в келье семнадцать лет, после чего продолжил обычное служение.



В пещерах всегда держится одна температура - около восьми градусов, и воздух чистый, насыщенный йодом, азотом и кислородом. Говорят, даже цветы не вянут здесь по два месяца. А из трапезной, словно из сердца поющей морской раквины, может с необыкновенной силой, по-колокольному, разноситься низкий мужской голос, читающий молитвы.

При Екатерине Второй в ходе секуляризации церковных владений монастырь был упразднен с указанием "за неблаговидное поведение монахов", поскольку они укрывали беглых крепостных крестьян. Полвека спустя была попытка восстановить монастырь, но пещеры, вход в которые монахи завалили, затерялись и превратились в легенду.

Collapse )
Барбра Стрейзанд

Исаакиевский собор

Я хочу немного разнообразить свои питерские фоторассказы и, прежде чем продолжить рассказ о фарфоре, показать вам один из прекраснейших соборов - огромный, величественный Искаакиевский собор.

Collapse )