Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
Цветок

Встречи с прекрасным



Встречи с живописью необходимы мне так же, как и с классической музыкой или с собственным садом, - они наполняют силой, радостью и свежими впечатлениями.
В художественном музее Белгорода сейчас проходит выставка живописи и графики из воронежских коллекций. Очень разноплановые работы: Крамской, Шишкин, Ярошенко, ученики Репина (замечательный Бучкури!!), Миклашевский, советские живописцы, художники рубежа 20-21 веков, - а в целом отрада для взора. Больше всех меня поразил А.А. Нилус (особенно его натюрморт с фигами). Прекрасно пойманы детские фигуры на полотнах Успенской. Очень разный Криворучко. Впервые увидела ученическую графику Крамского - бумага, карандаш, фотореализм середины 19 века.

В глаза бросается регресс художников к концу 20 века - это не новость, но я давно подметила, что живописцы перестали открывать новое в художественном языке, и хорошие живописные работы - как правило, те, на которых нет человеческих фигур, даже стаффажа, и под которыми можно по ошибке поставить даты "1960-е", "1950-е", "1970-е". Но тогда время на полотнах угадывалось благодаря свету, цвету, линиям, настроению и деталям, по лицам героев и темам, а нынешние не говорят нового и только иногда очень удачно повторяют уже открытое до них. Но я определенно консерватор и люблю старых мастеров (соцреализм - это тоже уже они).


Неизвестный художник, "Портрет профессора Паррота" (1-я пол. XIX в.)
Collapse )
Детали

Перечитывать

Борис Рыжий

Кусок элегии
Н.


Дай руку мне — мне скоро двадцать три —
и верь словам, я дольше продержался
меж двух огней — заката и зари.
Хотел уйти, но выпил и остался
удерживать сей призрачный рубеж:
то ангельские отражать атаки,
то дьявольские, охраняя брешь
сияющую в беспредметном мраке.
Со всех сторон идут, летят, ползут.
Но стороны-то две, а не четыре.
И если я сейчас останусь тут,
я навсегда останусь в этом мире.
И ты со мной — дай руку мне — и ты
теперь со мной, но я боюсь увидеть
глаза, улыбку, облако, цветы.
Все, что умел забыть и ненавидеть.
Оставь меня и музыку включи.
Я рассажу тебе, когда согреюсь,
как входят в дом — не ангелы — врачи
и кровь мою процеживают через
тот самый уголь — если б мир сгорел
со мною и с тобой — тот самый уголь.
А тот, кого любил, как ангел бел,
закрыв лицо, уходит в дальний угол.
И я вишу на красных проводах
в той вечности, где не бывает жалость.
И музыку включи, пусть шпарит Бах —
он умер; но мелодия осталась.
1997

Collapse )
Д и М

Скажи смерти "нет"

Три дня назад был один из праздников, которые я люблю с детства, - Нанхуа. Христианский мир отмечает его как Успение Богородицы, а языческий - как день поминовения усопших и праздник сбора урожая. И это был самый правильный день, чтобы посмотреть выбранный Институтом сербского языка и коммуникаций для Ночи кино фильм "Дара из Ясеноваца" (Сербия, 2020).


Сюжетно кинолента - о десятилетней девочке, попавшей в концлагерь Ясеновац, в котором хорватские фашисты-усташи с особой жестокостью уничтожали сербов, цыган, евреев и своих же соотечественников-антифашистов. Глобально - о стойкости одних и немыслимой бесчеловечности других. Снято неспешно, просто и страшно. И откуда только этот прямой взрослый взгляд у девочки, сыгравшей Дару!

На глазах Дары, отправленной вместе с родными в концлагерь, фашисты расстреливают стариков, забавляются изощренными зверствами, убивают мать и брата, сжигают заживо одних детей, а из сознания других вымарывают все сербское. Все, что остаётся у девочки - двухлетний брат на руках и отец, о судьбе которого она ничего не знает. А отцу, отправленному в другой лагерь, остаётся только молиться, чтобы в грузовиках с трупами, которые их заставляют закапывать по берегам Савы или спускать по воде для запугивания, он не увидел младших детей. Им обоим есть для чего жить и ради кого бежать, а среди тех, кто оказался рядом в таких же условиях, есть те, кто ценят жизнь настолько высоко, что отдадут свою за чужую.

Тема хорватского геноцида сербов долгое время была табуирована. Были установлены монументы той суровой стилистики, которая свойственна архитектуре Югославии, но говорить о фактах было не время: сперва чтобы не распалять конфликт между соотечественниками, затем, в девяностые, снова началась война, и тема стала просто опасной. По сути, "Дара из Ясеноваца" - первое открытое высказывание о бесчеловечности и военных преступлениях усташей, обращенное к миру. Это сильное кино, которое нужно один раз посмотреть и запомнить. Оно тяжёлое, хотя наверняка и в десятой части не показывает все ужасы происходившего.

Фильм начинается с того, что сербских крестьян из окрестных сел усташи гонят через поля на станцию. Хорватки на полях убирают сено, и Дара спрашивает брата, почему тех не окружают так же, как их, ведь они выглядят точно так же. Позже, когда уже немецкий офицер в ужасе спрашивает, почему так обращаются с сербами, усташ отвечает "Потому что они сербы". Вот и все, нет других мотивов - только мнимое превосходство и ничем не обусловленная ненависть.

Нет чудовища страшнее человека, и даже (особенно) под прикрытием религии он творит страшные вещи. Фильм несет небезосновательные антикатолические настроения: многие католические священники и монахини, служившие в лагерях и творившие зверства, потом сбегали и благополучно доживали в Швейцарии или продолжали издевательства, например, над детьми в школьных лагерях ФРГ и в школах для индейских детей, изъятых американскими и канадскими властями из семей. Нас ужасает, но уже не удивляет в противостоянии мусульман и христиан жестокость первых (и это горе тоже до сих пор опаляет Балканы), но о жестокости христиан, в том числе под прикрытием Ватикана, мы задумываемся реже. А корень зла оказывается не в вере, которой, по сути, у таких людей нет, и не в религиозных декорациях, а в корыстно легитимируемой и подпитываемой идее превосходства одних людей над другими. И конформизм, пассивность, невмешательство ради собственного мелочного благополучия играют этой идее на руку.

О, как зеркально это перекликается с гениальным "Конформистом" Бертолуччи. Речь не о художественных достоинствах и не о глубине - они на разных уровнях, и фильмы требуют разной интеллектуальной и эмоциональной базы, - но о том, как фашизм пролезает в массы. В сорок пятом он затаился, но не исчез - пустил метастазы. Он никогда не исчезает окончательно: начинается с малого, а массовая и методичная промывка мозгов разрушает все гуманное, но все же нормальные люди встречаются всегда и в любой нации. Зачастую они безвольны или запуганы и предпочитают ни во что не лезть, но среди запуганных есть те, кто сопротивляются, стараясь не привлечь внимание, и те, кто в решительную минуту преодолеют личный конформизм. Потому что нет в таких вопросах "не моего дела". И хорватская крестьянка спасает сербского ребенка, спрятанного на ее глазах матерью в пшенице, так же, как сербка спасла бы ее дитя, и в руки она берет его как своего - рожденного, чтобы жить.

Но непроста и сербка, готовая отдать Красному кресту для усыновления хорватскими семьями своих детей, говорит "Всегда помните свои имена и имя вашей матери". Нельзя иначе - только так они смогут найти друг друга и самих себя. Российский же зритель вспомнит еще одну историю, перенесенную на экран, - о матери и ребенке, разлученных в Освенциме и нашедших друг друга спустя десятилетия. Фильм так и называется - "Помни имя свое".

Следует помнить. Жить ради чего-то и кого-то. Не предавать. Сгорать самим, если надо. И если надо - заставлять себя быть.

Цветок

Ступай же мягче

"Вдохновлённые ковром" - это та выставка, о которой рассказывать бесполезно. Нужно просто идти и смотреть своими горящими глазами, ахать, восхищаться и вдохновляться. Но раз уж не все из вас живут в Белгороде, любуйтесь через экран. И непременно вчитайтесь в названия - песня ведь!

Дагестанский музей изобразительных искусств им. А.С. Гамзатовой щедро представил для экспозиции старинные и новые образцы традиционного дагестанского ковроткачества и живопись советских и современных дагестанских художников. И то, и другое поражает высочайшим уровнем мастерства. Я всегда считала белгородских художников довольно интересными, но и советским, и современным живописцам Дагестана они очень уступают.



Мне встретилась сегодня цитата из повести Анара "Мудрость ковра", которые очень подходят этой выставке: "Ковер — это слиянность с землей, полное и непосредственное соприкосновение с ней. И, наверное, ни одна из форм искусства так не связана с почвой, с природой, как ковер".


Лещинский А.Н. "Невеста" (х.м., 1962)
Collapse )
И на контрасте еще одна цитата из книги Анара: "Любая мебель отрывает нас от земли — неважно, табуретка это или трон".
Джерард

И все ж любовь сильнее Рима

Расин написал трагедию "Береника" во второй половине XVII века, а телеверсию РАМТовского спектакля записали в 1998 году, и три столетия при этом ничего не значат - из-за безупречной простоты сюжета пьеса звучит всё так же своевременно. В ней нет смертей и стремительных действий, а трагическое сводится, по словам самого Расина, к величию душ и торжественной печали персонажей.

Это поистине прекрасная пьеса о долге государственного мужа, превосходящем долг влюблённого мужчины, и о женщине, вынужденной принять это как данность, а не предательство.


I век н.э. Цезарь Тит, любимец Рима, войнами умноживший славу и силу империи, вот-вот будет провозглашен правителем. Он желает взять в жены свою возлюбленную, палестинскую царицу Беренику, но это противоречит закону и желанию народа. Его выбор горек, безнадёжен, но неминуем, поскольку Цезарь не может принадлежать себе - он принадлежит Риму.

Постановка РАМТа современна по интонациям, лаконична и в этом согласна с духом пьесы. Вместо декораций - классицистические интерьеры театра, его балконы и лестницы. В руках у героев - красные хрустальные светильники с живым огнем, как сердца любимых, могущие равно принести боль и по неосторожности погаснуть.

Стремлению драматурга к высокой простоте отвечают и актерские работы, в особенности Евгения Дворжецкого - Тита: он, блистательный, слаб перед судьбой, верен другу и любимой, но страдает от невозможности изменить своему выбору. Воин и правитель, он с трагическим лиризмом вступает в спор с чувствами, боясь не сдержать их в решительном объяснении. Это не имеет отношения к подлинной древней истории, но как это прекрасно и вневременно.

Право, такие постановки хочется видеть на сцене: в них нет суеты, попыток привлечь внимание, скандальности, зато театр - тот театр, который преображает зрителя своей высокой страстью, - торжествует.
Цветок

(no subject)

С известной долей вероятности (то есть по результатам раскладывания родословного пасьянса) мою  пра-пятикратно-бабушку, родившуюся в конце 18 века, звали Голда, прапрабабушек звали Магдалина, Шарлотта и Надежда, а прабабушек - Розалия, Серафима и Вера. И это только родные, а были еще двоюродные, троюродные и все остальные. Даже девушка по имени Лея была. Про обширную географию я молчу.

Вчерашний выходной я посвятила заполнению очень ветвистого родословного дерева, и где-то что-то под конец наверняка перепутала, но все равно очень интересно. Подняла записи, фотографии, письма, видеоролики, интернет-ресурсы. Получилось пока 248 персон, предков и современников, и в их число не вошли пока Можаровы старше моего прапрадеда.

Цветок

Сколь долгим должно быть сопротивление проигравших?

Безволие - преддверье высшей воли!

М. Кузмин, "Форель разбивает лед"

Случайно нашла перевод воспоминаний Мэри Храброй Птицы "Женщина Лакота", экранизацию которых посмотрела накануне. Бросила все прочие книги, читала и не могла оторваться.


Это прекрасная, ужасающая, воодушевляющая книга о жизни индейского населения Штатов во второй половине 20 века: о традициях семьи и племени, о безысходности, вопреки которой кто-то сохраняет свою личность и свою гордость, о невозможности и принципиальном отказе подстраиваться под "белую цивилизацию", что отличает индейцев от афроамериканского населения страны, о сегрегации и расизме, "обыкновенном фашизме", унижениях, в том числе принудительной стерилизации женщин и изъятии детей, насилии и провокациях со стороны вашичу (белых), о попытках вернуть и отстоять свою этническую идентичность, о соплеменниках, которые остаются воинами, но стиснуты постоянным противоречием между их сутью и их возможностями, о бунте, который из неосознанного, на уровне мелких краж-реваншей в "белых" магазинах, перерастает в разумный протест личности против системы. В восстание в Вундед-Ни.

А также о том, как многолетняя борьба выжигает изнутри, как воины в обычной жизни превращаются в мужчин, не могущих найти себе применение, о том, как по странному стечению обстоятельству погибают неугодные правительству и даже индейским властям персоны, как правосудие зависит от географии и сколь многое в любой борьбе зависит от денег и связей. О непростом быте, когда обыкновенные для жителя большого города явления, вроде горячей воды в кране и теплого туалета, находятся для индейцев Лакота 1970-х словно в другом столетии. О возрождении традиционных верований и ритуалов, о том, что очень похоже на магический реализм из книг, но для индейцев, возвращающихся к корням, является просто реальностью. О легендах, о пейотле, плаче о видении, Пляске Солнца, инипи и других традиционных, завораживающих и в то же время пугающих обрядах.


Леонард Кроу-Дог во время приготовления ритуала, Вундед-Ни, 1973

В комментариях под публикацией в ИГ мне написали, что племена Лакота считаются нытиками и бездельниками в индейской среде США, но я не думаю, что таковыми они были всегда: если веками убивать волю, лишая возможности действовать, заниматься привычным трудом, развиваться, учиться и оставаться при этом собой, то случится именно это - безволие, алкоголизм, порождающий насилие, неграмотность, разобщенность семей. Индейцы проиграли, как только пришли корабли европейцев. Кто-то приспособился лучше, разумнее и дальновиднее, у кого-то было больше возможностей для маневра, иные маневрировать не могли или не желали - предпочли сопротивляться новому миру до последней жизни. Я не знаю, кто из племен был в итоге прав.

Книга и люди, о которых в ней рассказано, меня восхитили. Я нашла неожиданную для себя параллели: читая у Мэри Кроу Дог про аресты в семидесятых активистов A.I.M. (Движения американских индейцев), в том числе про борьбу с системой правосудия и обращение в тюрьмах с ее мужем, духовным лидером движения Леонардом Кроу Догом, я вспоминала прочитанные в феврале "Цветы Шлиссельбурга" Александры Бруштейн про условия, в которых находились политические заключенные Шлиссельбургской крепости и Орловского централа в начале XX века. Рядом встали личности шамана Кроу Дога, революционера Владимира Лихтенштадта и их товарищей, живших в разные времена, в разных обстоятельствах, культурах и даже на разных континентах. Они одинаково ставили благо своего народа выше собственного благополучия. И в обоих случаях свобода, заключённая в человеческом разуме, оказывалась выше всех унижений и попыток сломить волю.
Цветок

Абхазские традиции русского благородства: деятельность российских меценатов в Сухуме к.XIX-н.XX вв.

Ко Дню мецената и благотворителя, отмечаемому в России 13 апреля

Превосходная должность — быть на земле человеком!

А.М. Горький, «Рождение человека»

Частная благотворительная деятельность имеет в России давние и прочные корни. Общественная мораль неизменно требовала от людей состоятельных жертвовать средства на нужды церкви, сирот, стариков, инвалидов. Разумеется, не всегда это было внутренним побуждением, поскольку обеспечивало благотворителю налоговые привилегии, упрочивало его статус и заставляло по-новому звучать его имя, но были и те, для кого меценатство являлось мерой личной ответственности.

Традиции благотворительности в моей семье мало задокументированы. По материнской линии благотворительностью занимался мой прапрадед Иван Петрович Можаров. Его деятельность была не столь обширна, как у семьи Асеевых – в силу несоразмерности капиталов, однако Иван Петрович изыскивал, возможности для помощи людям более скромного достатка. В благотворительности принимала участие и его жена Надежда Евграфовна. После скоропостижной смерти Ивана Петровича в 1908 г. начался длительный процесс наследования, и немалый труд по поддержанию семейных предприятий и воспитанию детей Надежда Евграфовна взяла на себя, что, разумеется, не позволяло ей, лично активно заниматься благотворительностью. Тем не менее, благодаря ее участию прекрасное образование в Германии получил будущий выдающийся инженер-конструктор, основатель массового мотоциклетного производства Петр Владимирович Можаров.

После революции традиции русского меценатства в силу социально-политических перипетий оборвались, но не исчезло благородство, свойственное людям поистине высоким.


В 1930-е гг. в Абхазию переехала дочь И.П. Можарова Вера с мужем Владимиром Степановичем Блиновым – уроженцем Тамбова, врачом, основателем сухумской станции Скорой помощи, активно занимавшимся внедрением способов борьбы с малярией, что, по сути, являлось не только профессиональным долгом порядочного человека и блестящего специалиста, но и продолжением тех традиций благотворительности, которые связаны в большей степени с заботой о людях, чем о собственном благополучии. Подобная деятельность в годы становления советского государства уже не могла быть сопряжена с вложением капиталов, но опиралась на безусловный гуманистический долг.


Примером людей, высоко ставивших такой долг, был и абхазский поэт Дмитрий Гулиа, основоположник абхазской литературы, удивительно неравнодушный человек, отзывавшийся на беды и нужды других людей.

Корни же традиций благотворительности в Сухуме были заложены еще прежде – российскими меценатами, приезжавшими в Абхазию в конце XIX – начале XX веков.

В те годы Сухум являлся жемчужиной Причерноморья. Здесь создавался уникальный по климатическим особенностям курорт: велось строительство климатических станций и санаториев, вилл, театров, закладывались уникальные парки субтропической флоры, привозимой со всего мира.


Среди выдающихся общественных деятелей того времени следует назвать инженера Александра Валериановича Даля, активно содействовавшего работе Сухумского общества борьбы с туберкулезом и завещавшего ему все свои средства [1], ученого-кавказоведа Николая Ильича Воронова, организовавшего в своей усадьбе «Ясочка» народную школу по образу яснополянской школы Л.Н. Толстого, а позже – первую на Кавказе трудовую коммуну, основанную на идеях Чернышевского [2]. Последователем их традиций был и врач Езакиель Лазаревич Фишков, передавший городу свой дом и коллекцию живописи, легшую в основу Абхазской государственной картинной галереи [3]. Гостеприимная красота Абхазии была создана, несомненно, и их трудом.


В числе медицинских заведений Сухума – те, что строились и финансировались за счет костромского промышленника Н.Н. Смецкого и светила отечественной медицины профессора Алексея Александровича Остроумова. Именно Остроумов провел неоценимую работу по популяризации Сухума как потенциального курорта, превосходящего по лечебным возможностям Ниццу. В 1898 году на проходившем в Москве XII международном конгрессе врачей, в том числе благодаря его усилиям, Сухум был признан лучшей климатической станцией для слабогрудых [4]. Обширные участки Остроумов приобрел в Сухуме, на горе Трапеция, еще в 1886 г. [5], но окончательно переехал сюда в 1901, оставив из-за ухудшившегося здоровья кафедру на медицинском факультете Московского университета.


Помимо медицинских изысканий, Алексей Александрович активно участвовал в общественной жизни города: был членом Сухумской городской думы, с увлечением занимался посадками субтропических растений, содействовал работе «Сухумского общества сельского хозяйства и садоводства» и неоднократно жертвовал крупные суммы на издававшийся обществом ежемесячный журнал «Черноморское сельское хозяйство». Кроме того, Остроумов предоставил городу в безвозмездное пользование источник пресной воды на участке рядом с его домом.

В результате популяризации Сухума как прекрасного курорта город стал стремительно расти, однако единственным медицинским учреждением по-прежнему оставался переведенный сюда в 1874 г. из Гагрской крепости военный госпиталь. Во время голода 1891-1892 гг. в Сухум на строительство шоссе потянулись рабочие из Центральной России. Из-за ненадлежащих санитарных условий участились вспышки инфекционных заболеваний, причем особенно остро стоял вопрос борьбы с малярией.


В 1899 г. профессор Остроумов направил письмо городскому голове с предложением организовать сбор пожертвований на строительство больницы и сам же внес первый вклад – 4 000 рублей. Обратился он и к своим коллегам и друзьям в Москве, в том числе к известному адвокату Ф.Н. Плевако. В короткий срок было собрано еще 20 000 рублей. В благодарность городская дума просила Остроумова принять звание пожизненного попечителя больницы [6]. Участок под строительство был выделен на склоне горы Трапеция, недалеко от владений профессора. Двухэтажное здание на 19 палат и 30 коек, окруженное прекрасным парком, было открыто уже в 1902 г. Больнице было присвоено имя Остроумова, которое она носит до сих пор. Кстати, две из четырех бесплатных коек оплачивал сам профессор.

Большое внимание уделяла благотворительности его супруга Варвара Сергеевна, по инициативе которой в 1903 г. рядом с больницей был открыт родильный приют, названный по имени основательницы «Варваринским».

На строительство больницы и приюта выделял деньги и крупнейший абхазский меценат начала XX века, потомственный дворянин Костромской губернии Николай Николаевич Смецкой – человек удивительной и непростой судьбы, терявший в жизни все, кроме собственной чести, но за это и ценимый не только соратниками, но и своими рабочими и крестьянами. Как и многие, кого судьба привела на рубеже веков в Абхазию, Смецкой искал здесь подходящий для поправки здоровья – только не собственного, а его супруги Ольги Юрьевны – климат.


«Нам показалась, — вспоминал Николай Николаевич, — привлекательной мысль приложить свои силы и средства к этой дикой, мощной по природным данным стране и способствовать приобщению ее к Русской культуре» [7].

Благотворительностью Смецкие занимались еще до переезда: в своем имении в Костромской губернии они устроили больничный комплекс, включавший хирургическое и терапевтическое отделения, фтизиатрию, инфекционный барак, амбулаторию, жилые дома для приглашенных медиков. В соседнем селе располагалась ферма для лечения чахоточных больных молочными продуктами. Тогда же были построены ветеринарная лечебница, почта, приходская двухклассная школа, два земских училища, в одном из которых много лет преподавала Ольга Юрьевна. Смецкие выплачивали стипендии студентам педагогических училищ и других учащихся из бедных семей. За все эти заслуги было ходатайствовано перед Правительством о награждении Н.Н. Смецкого орденом как «лучшего жертвователя для нужд народных»8. Сам же Николай Николаевич был, по воспоминаниям его племянницы, человеком в высшей степени скромным и застенчивым [9].


В Абхазии Смецкой, увлекшийся под влиянием синопского землевладельца полковника А.Н Введенского растениеводством, первым делом заложил сухумский дендрарий, прославившийся далеко за пределами Российской империи, способствовал посадке обширных садов, постоянно выписывал новые экземпляры растений из-за границы и распространял среди местного населения саженцы субтропических фруктовых деревьев. К 1916 г. дендрарий насчитывал уже 850 видов растений со всего мира и требовал не только постоянного ухода, но и серьезной научной работы. Поэтому владелец решил передать его в дар Департаменту земледелия [10], однако до революции уладить все формальности власти не успели.

По инициативе и частично на средства мецената был устроен приморский бульвар от дачи «Синоп» до Сухумской крепости, сегодня являющийся одним из красивейших мест города. Смецким были построены две церкви и ночлежный приют, главным образом, предназначавшийся для паломников, хотя сам Николай Николаевич отрицал религиозные обряды. Как и Остроумов, Смецкой предлагал предоставить в безвозмездное пользование городу находившиеся в его имении источники питьевой воды, однако это не встретило поддержки властей.


Продолжил он и просветительскую деятельность: на его средства были построены и содержались несколько начальных школ, сельскохозяйственное училище в Агудзере, в котором Николай Николаевич с супругой часто сами проводили занятия, а в 1909 году при их участи была построена женская гимназия в Сухуме. Но наиболее известен Николай Николаевич как устроитель санаториев для туберкулезных больных «Гульрипш-1», «Гульрипш-2» и «Агудзера» «с целью дать возможность людям, не обладающим большими материальными средствами, лечиться в благоприятных климатических условиях» [11]. Эти заведения были открыты в 1902, 1905 и 1913 гг. соответственно. Расходы составили порядка 2 млн. рублей (всего на благотворительность Смецкой потратил около 6 миллионов). Санатории функционировали не столько за счет пациентов (взимаемая с них плата не покрывала расходов), сколько на собственные средства Смецкого, доплачивавшего на содержание лечебниц и окружавших их парков до 25 тысяч рублей в год.






После революции Николай Николаевич остался жить в здании бывшей нижней дачи в качестве управляющего дендропарком. Еще прежде он намеревался передать все свои обширные владения государству и подавал соответствующие прошения, однако уладить этот вопрос не успел, и имения были национализированы позже. В 1925 г. за «ценный вклад в общечеловеческую и Российскую культуру» Смецкому была назначена персональная пенсия в 75 рублей [12]. Скончался Николай Николаевич в 1931 году в возрасте 79 лет, а спустя несколько десятилетий, в 1965 г., на территории Сухумского дендропарка был установлен памятник этому замечательному человеку [13].

Память в современной Абхазии – явление спорное. Она стирается, переписывается и уничтожается временем, а порой и людьми. Стоят в руинах санатории Смецкого, постепенно разрушаются белоснежные виллы, построенные теми, кто искренне любил Сухум. Но, тем не менее, пример людей, подобных Смецкому, Остроумову, Далю, Воронову, заставляет нас задуматься о собственном долге перед совестью, честью и перед Отечеством.

Теперь, когда большой бизнес строится далеко не всегда на принципах порядочности и приоритет отдается ненасытному потреблению, а не разумному отношению к материальному, особенно важным оказывается вспомнить о том, что не все благотворители прошлого жертвовали свои средства единственно потому, что так было принято. Многие из них не признавали бесплодной жизни, не оставляющей по себе следа. Они думали, прежде всего, о людях, возможно, неприметных для истории, но являвшихся и являющихся основой благополучия страны и собственного благополучия дарителя – промышленника, аристократа, купца, бизнесмена.

Виктория Лещук
(с)
По материалам доклада
для II международной научной конференции
"Асеевы и эпоха", г. Тамбов
, 2018

Примечания:
1. Венедиктова Н. Русские врачи в дореволюционной Абхазии. - http://asarkia.info/blogs/nadejda/2036/
2. Воронова С. «Кавказские» Вороновы. // Русские в Абхазии. / Под общ. ред. С.В. Григорьева. – Сухум, 2011. – С. 96.
3. История Абхазии: Учебное пособие. / Под ред. С.З. Лакоба. – Сухум: Алашара, 1991. – С. 394; Бгажба О.Х., Лакоба С.З. История Абхазии. С древнейших времен до наших дней. – Сухум: 2007.
4. Дзидзария Г.А. Труды. – Т. I. – Сухум: Дом печати, 2014. – С. 299.
5. Заводская Е. Алексей Александрович Остроумов. // Русские в Абхазии. / Под общ. ред. С.В. Григорьева. – Сухум, 2011. – С. 187.
6. ЦГИАГ, ф. 12, оп. 8, д. 1682, лл. 6–8.
7. Вельяшева К. Творец зеленой Третьяковки. (О создателе дендропарка в Сухуми Н.Н.Смецком (1852-1928) // Наше наследие: иллюстрированный историко-культурный журнал. - М.: Редакция журнала "Наше Наследие", 2002. - № 63-64.
8. Романец П.В. Жизнь ради здоровья людей. Исследование жизни и деятельности выдающегося российского предпринимателя и благотворителя, костромича Николая Николаевича Смецкого. - http://starina44.ru/
9. Дмитриева О.П. Воспоминание о Смецком Николае Николаевиче (1852-1931). – Май 1947.
10. ЦГАА, ф. 46-И, д. 13, ч. II, лл. 10-12.
11. Агумаа А.С. Николай Николаевич Смецкой (1852 – 1931). – Сухум: ЗАО «Арашъ», 2010. – С. 103.
12. ЦГАА, ф. 46-И, д. 12, л. 24.
13. Указ Президента Республики Абхазия от 29.12.2015 г. № 362 «Об утверждении Государственного списка объектов историко-культурного наследия Республики Абхазия»
Цветок

И все-таки апрель

Так, вдохнула, выдохнула, успокоилась. ВСЁ НОРМАЛЬНО. Ничего плохого не происходит, просто ступеньки не очень удобные. Метафорически.

Весна. Воздух сладкий. Ветерок теплый. Верба цветет. Кое-где уже можно найти цветочки - карликовые ирисы и крокусы. Жучки-пожарники ползают. Живем.

Сегодня - праздник. Вчера был театр. Читаю не самую плохую книжку, а хорошие ждут. И еще несколько приятных ненужных мелочей, среди которых - распустившиеся на срезанных ветках сирени почки, найденный на развале значок "Нет ядерному оружию", за которым я охотилась с прошлого августа.


В.В. Кузьминов, "Белая сирень", 2018 -
любовалась в салоне

Collapse )