Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
Цветок

Новогоднее опочтарение

Если вы помните, помимо миллиона других вещей, я собираю советские новогодние открытки и на праздники показываю приобретения за год в жж. На сей раз пополнение было не очень впечатляющим, но все равно милым моему сердцу.

Такой Дед Морозик, только сидящий, живет у нас уже двадцать пять лет, и поскольку по дате выпуска эта открытка самая юная, коллекцию свою я покажу в обратном хронологическом порядке.


Фоокомпозиция Л. Круцко, 1992
Collapse )
Цветок

Изобразительное искусство как глоток воздуха

Лучший для меня лучший отдых - это встречи с искусством. Я наполняюсь жизнью, когда брожу по залам музеев или бываю на хороших концертах и спектаклях. Вот и на позапрошлых выходных я с удовольствием посетила две выставки в зале "Родина" - художественных произведений из частных белгородских собраний и авторских икон Саньи Миладинович.

Меня едва ли можно назвать человеком религиозным, я скорее верю в существование неподвластного нашему разумению абсолюта, ноосферы, совокупного банка памяти всего сущего и в реинкарнацию, но с удивительными иконами  работы сербской художницы мне хотелось вести разговор, как это обычно случается с прекраснейшими произведениями искусства. Не знаю, была ли причина в том, что эти лики, светлые, ясные, написанные в византийской традиции, казались одновременно знакомыми и непривычными, или в красках, сочных и живых, или в сюжетах, некоторые из которых были для меня новы, а другие казались более привычными на полотнах европейских мастеров.

На выставку я шла из-за того, что она связана с Сербией, но увидела я больше - неуловимую душу этой страны в работах современной иконописицы и в вышитых рушниках, на которых они лежали.


Неопалимая купина
Collapse )Живопись и графики из частных коллекций произвело на меня не меньшее впечатление, во-первых, потому что я наконец-то увидела много работ Владимира Крайнова и особенно его "Вечернюю песню", а, во-вторых, потому что частные собрания отличаются от музейных и настроением, и духом: они менее строгие, более личные, немного стихийные, очень живые, в них - жизнь и даже взаимоотношения создателей и приобретателей, - и, наконец, в-третьих, на этой выставке я увидела работы белгородских художников, имена которых раньше и не слышала - вероятно, они работали здесь задолго до нашего переезда в город.

Экслибрисы Г.Н. Каневского из коллекции Иванчихина В.И.:

Collapse )
И, наконец, живопись.


Крайнов В.М., "Вечерняя песня" (1983)
Collapse )
Цветок

Заметки об одном фильме и двух книгах

Угадайте, в какой области по ЦФО первой (и единственной) выключили отопление на два дня раньше срока и аккурат к похолоданию.
Конечно, в Белгородской.
Тут бы забраться под одеяло и, согревшись, сразу заснуть, но прежде я решила рассказать вам о прочитанном и посмотренном.


Впечатление первое. Очень милый индифильм "Городские птички" (2016) - без особого сюжета, но воздушный и теплый, про трех очень разных подруг в зимне-хмурой Москве, где все-таки есть место маленькому сумасбродству, забавным несуразностям, мечтам, обидам, будничной вежливости и ласковым улыбкам. И вот что здорово: эти героини узнаваемые.


Впечатление второе, книжное.

"Мир - это война!"
А война - это власть и деньги, и какое дело крупным рыбам до судеб маленьких народов, до истории, до спокойной жизни, наконец. Власть и деньги, а ради этого стоит сеять зубы дракона, называя их семенами гуманизма. Цинично, подло и совершенно безучастно.

Книга Михаила Поликарпова, переиздававшаяся уже не раз под разными названиями, - об этом, хотя, главным образом, она - о парнях, ехавших в братскую Югославию помогать тем, кто защищал право жить на своей земле и кого весь западный мир выставлял кровавыми чудовищами. Новое название издатели подладили под вышедший недавно фильм, но повествование заканчивается 1995 годом, почти оптимистично. Во всяком случае, с надеждой на хоть какой-то мир. Бомбежки девяносто девятого и Косово были впереди, а пока разгоралась гражданская, межэтническая. межконфессиональная война - и не нужно долго гадать, кто подбрасывал хворост с одной стороны и перекрывал воздух с другой.

Не скажу, что мне понравилось то, как написано, поскольку повествованию недостает глав, четко и сухо описывавших политическую обстановку, и довольно трудно без карт (в издании нет ни одной), по одним только описаниям представлять военные операции, а имена добровольцев, поскольку упоминались они довольно стихийно, остались для меня именами отдельно от их историй. Сами же истории рассказаны - и это несомненное достоинство книги - без художественных прикрас и описаний, а скорее в форме заметок. Отсутствие же выверенной стройности и строгости текста сделало книгу живой. Все-таки написал ее не просто публицист, а тот, кто и сам воевал в Боснии.

По нескольким существенным для меня причинами это было стоящее чтение.

Во-первых, я попыталась разобраться в историческом контексте. Он ужаснул меня - многое мне просто было неизвестно в силу того, что в те годы я была ребенком и нашу семью затронула другая война, порожденная тем же распадом СССР. Многое повторяется вновь и вновь, становясь все изощреннее в цинизме и жестокости. К концу книги я не могла отделаться от наивного сравнения всего творившегося в Югославии с "Голодными играми". Запад устраивал именно их. Все, что в трилогии Коллинз, особенно в третьей части, мне казалось самым книжно-надуманным, я прочла в документальной книге Поликарпова. И я все равно не могу понять, почему люди на такое способны.

Во-вторых, мне всегда казалось, что добровольцы, ехавшие в девяностые во все горячие точки, образовавшиеся из-за развала СССР, - это такие не то рыцари, не то Рэмбо: красивые, несгибаемые, с твердыми принципами, дисциплиной, военными или медицинскими знаниями. Словом, сверхлюди. А это просто люди, которым было не все равно, очень разные: мальчишки совсем, и взрослые мужчины, и те, кто искал себя, и те, кто от себя бежал, и те, кто к себе пришел, а еще те, кого там представить было бы невозможно, не знай ты, что они там были. Не сверхидейные, а неравнодушные.

Правда, меня смутило упоминание нескольких добровольцев, до Югославии воевавших в Абхазии, но на грузинской стороне. Этого я не понимаю, это как если бы они сперва были в отрядах хорватов или бошняков, и только потом перешли к сербам. У меня это в голове не укладывается. Хотя бы потому, что камертон той войны еще гудит - для нашей семьи в том числе. И в нашем городе - здесь, в России - стоит памятник добровольцу Дмитрию Эдуардовичу Чепенцу, герою Абхазии, погибшему там. Он посчитал своим долгом поехать туда, где творилась несправедливость. Почему другие, из книги Поликарпова, выбрав в Югославии сторону тех, кто защищался, в Абхазии встали на сторону нападавших?!

В-третьих, мне показалось, что воинского умения у сербов было так же мало, как и дисциплины, и согласованности действий сербских воооруженных сил и добровольческих соединений. Посоветовалась с папой - он придерживается такого же мнения. Хотя Запад и тут старался отрезать сербам все возможности слаженного и полнокровного наступления, одновременно вооружая их противников.

В-четвертых, я узнала новое о сербах вообще: книга - это все-таки русский взгляд изнутри. Мне вспомнился момент из фильма "Балканский рубеж", когда в Белграде в 1999 на мосту сербы устраивали митинги одновременно с рок-концертами. Они пели и они протестовали, и в этом не было противоречия. В каком-то советском фильме героиня с обреченностью пересказывает легенду о Тамерлане:

"Однажды Тамерлан осадил город и послал туда гонцов, чтобы взять с народа дань в виде мешка золота. Люди выплатили дань, и гонцы вернулись с мешком золота.
Второй раз Тамерлан послал гонцов за данью, но те вернулись с пустыми руками, сказав:
- Люди плачут, говорят, что у них больше ничего нет!
-Раз плачут, значит еще что-то осталось! - ответил Тамерлан и снова послал гонцов.
И действительно, гонцы вернулись с золотом, и Тамерлан их спросил:
- Как настроение у людей в городе?
- Люди смеются, песни поют, — ответили гонцы.
Тогда Тамерлан сказал:
- Ну, раз смеются, значит, действительно, ничего не осталось…"

И в фильме, и в одноименной книге это -  о сербах.

Наконец, в-пятых, это все-таки мужская книга. Мой наивный девичий мозг для такого мало приспособлен, я даже в видах вооружения плохо разбираюсь, а описанное - сугубо мужская материя, грубая, со своей суровой деятельной мужской романтикой и тем, что мне из уютной моей спаленки кажется немыслимым, а для всех этих ребят было сознательно выбранными военными буднями.

Так что эта не идеальная по форме, но насыщенная и личными оценками, и воспоминаниями, и собранными материалами о той войне книга - очень дельная по содержанию


Впечатление третье. Сегодня я взялась за потрепанную, хотя и не читанную никем до меня книжку публициста Леонида Жуковицкого "Помоги своей судьбе" из серии "Личность. Мораль. Воспитание". До этого в серии мне попадался другой публицист - любимый мной Евгений Богат, но и этот выпуск оказался удачным. Это разговор с современниками о деятельном поиске себя, о честном на себя взгляде - разговор не слишком мягкий, прямолинейный, но достаточно деликатный. Книга вышла в 1989 году, а ведь такое чтение и сейчас очень полезно.
Детали

Ceci tuera cela

После "Huis clos" Сартра и книги о войне в Сербии я утвердилась в ощущении надвигающегося на цивилизацию коллапса. Потому что колокола звонят по всем нам и крестовые походы неизбежно разворачиваются в обратном направлении. На смену цивилизациям однажды приходят варвары - это случалось не раз и не раз еще произойдет. Только я убеждена, что храмы никогда не горят просто так. Называйте это знамением или неслучайной случайностью, но не имеет значения, какая искра, вольная, невольная ли, разбудила огонь. История закладывает петлю, и мы отступаем в "средневековье".


"Тем чаще думал я: из тяжести недоброй // И я когда-нибудь прекрасное создам...", - Мандельштам писал это о парижском соборе. Недобрая тяжесть у творимого в мире.

Прощай же, прежний Нотр-Дам, который я никогда не увижу. Может, однажды мы, люди, все-таки создадим что-нибудь прекрасное.
Д и М

(no subject)

У вас бывает такое, что один из персонажей книги с первого же упоминания вызывает необыкновенное участие и симпатию? У меня - постоянно, и, как правло, это не главные герои. В "Белых одеждах" таким человеком оказался Иван Ильич Стригалев, "Троллейбус", ученый-биолог, "вейсманист-морганист", верный науке, принципиальный, но бесхитростный, умный, человек чести, совершенно чуждый интригам, высокий и потому особенно беззащитный перед подлостью "лысенковцев". Вчера вечером (вернее, около двух часов ночи в конце весны в начале пятидесятых, но я-то прочла накануне) его арестовали и поместили в "шестьдесят второй дом", ЧК. У меня упало сердце. Как же так?! Как же его спасти, когда кругом мракобесие? И спасут ли?

Сегодня, плавая, я настолько углубилась в мысли о книге, пытаясь "переиграть" такую нелепую неудачу двух других персонажей, не сговариваясь, вывести Стригалева из-под удара, что потеряла счет времени. И на языке все время вертится "Солянум туберозум", "Солянум контумакс" - их гибрид вывел Иван Ильич.

А книга замечательная - и тема, и язык, и персонажи, и их взаимоотношения, и философские дискуссии, и исторический контекст. Но все же в голове до конца не укладывается: ради амиций, власти, бог знает чего еще уничтожать науку, гнобить несогласных с очевидным для ученых бредом, с подтасовками данных, с подгонкой на бумаге фактов под готовые выводы. Каким преступлением была вся эта "лысенковщина"! И пролезла же, всех вокруг уничтожила, изнутри вытравляла, да не на одно десятилетие уселась у власти. Мерзость.
Детали

"Балканский рубеж" (Россия, Сербия, 2019)

Смотреть!

Тяжело, горько, выматывающе, больно, до невозможности дышать, до отдающегося в ушах сердцебиения, до напряжения от первой до последней секунды, до сжатых зубов, до льющихся - без сентиментальности, а потому что иначе можно закричать - слез. До того, что после дрожат и подкашиваются ноги. Смотреть!


Это сильное кино. Нужное. Правильное. В деталях жестоких и страшных, правдивых и даже в тех, которые зовутся "киношными". В параллелях, пронизывающих всю ленту. Правдивое в том, что нет пресловутого хэппи-энда. В том, что жизнь дорогого стоит - иногда дороже самой жизни. В том, что мир катится в тартарары еще быстрее, чем он делал это двадцать лет назад.


Я помню. Я всегда буду помнить девяносто девятый.

Сербия, мечта моя, да будет мир на твоей земле!
Джерард

Из сумки почтальона: новогодние открытки разных лет



Наконец-то Новый год! Я имею в виду: наконец-то у меня появился повод показать новогодние открытки, которые я собирала весь год, а отсканировала еще в декабре. Почти все они советские, но первые три отпечатаны в ГДР, о чем можно догадаться по связкам шаров и подсвечнику с вращающимися деталями, а черно-белая - дореволюционная и привезена мною в качестве сувенира из Казани. Все остальные были выпущены между 1967 и 1992 годами.
Collapse )

Свое любимое приобретение минувшего года я покажу отдельно. Сказочный домик! И где-то такой находится?!


Фото А. Петухова, 1985

Меня трудно назвать истовым коллекционером - я собираю, чтобы любоваться, без азарта и почти без системы. У меня есть любимые художники, любимые мотивы и любимые открытки, но все прочие я нахожу не менее интересными. Когда-то мне не нравились фотокомпозиции, а сейчас они рассказывают мне о времени и тех новогодних украшениях, которые я видела когда-то не только на почтовых карточках, но и в разных домах. И, конечно, не могут не поражать многообразие и тиражи выпускавшихся советских открыток: за несколько лет у меня скопилось немало образчиков, но это малая толика тех открыток, которые пересекали весь Советский Союз из конца в конец. Кстати, карточки, которые действительно совершили путешествия с почтовой службой, я особенно ценю - мне нравится читать пожелания на их оборотах.

На этом до будущего Нового года конец. :)))

А другие открытки из моей коллекции вы можете увидеть по ссылкам:
Год за годом: почтовые открытки 1950-х-1990-х годов
Почтовое чудо: почтовые открытки 1950-х1990-х годов
Ясная

(no subject)

Сегодня мы были в кино на "Несокрушимом" о подвиге танкового взвода, в неравном бою летом сорок второго унитожившего 16 немецких танков. Хороший фильм, стоящий. Сценарий крепкий и цельный, актеры сильные, пафос не завышенный. Конечно, ходить с профессиональным военным на военные картины - это значит гарантированно услышать, что "замполит в присутствии командира части так себя не ведет" и "танки в ряд выстраивать не стали бы". Конечно, исторический подвиг экипажа танка "КВ-1", которым командовал лейтенант Семен Коновалов, был несколько иным. В фильме у героев и имена другие, и вместо младшего механика в сценарии появилась героиня Павла Коновалова, но такое уж это дело - кино. По-моему, все равно получилась добротная, живая картина про замечательных, простых и смелых наших советских людей.

Цветок

Марьино. Осенняя сказка



Старинный парк с тихими тенистыми аллеями, прекрасный усадебный дом, пруды с островками, соединенными каменными мостиками, колоннада-купальня, миниатюрная кирха, лебеди и утки, скользящие по зеркалу воды, и выходящие на это же зеркало зимой косули - все это Марьино. За свою двухвековую историю оно видело и расцвет, и войну, и разрушение, но осталось горделиво-прекрасным и восхитительно уединенным среди полей, рек и лесов курской земли.

Здесь так хорошо, что хочется задержаться на несколько дней, и каждый из нас, побывавших в усадьбе, надеется однажды исполнить это желание.

Сейчас здесь расположен санаторий, но осенью мало и отдыхающих, и шумных туристов. Может, поэтому осеннее, укрытое полупрозрачным туманом Марьино показалось мне чудеснее пышного и утопающего в зелени Марьина летнего. Элегия последних золотых дней, сказка засыпающей природы, жемчужина октября - как не влюбиться во все это с первой минуты!

Но погодите, я покажу и середину осени, и самое начало июня, и вы решите сами, что больше по сердцу вам.

Collapse )