Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
El Mar

Вестник февраля

Почему-то природа считает, что солнце должно появляться только по удням, а в выходные нужен дождь. У нас плюс четыре (вчера было плюс восемь), солнце, подмигивающее из-за туч, прямо сейчас заставляет меня довольно щуриться и превращает в сияющие арт-объекты безобразно раскиданные по склону, видимому из окна, пакеты и бутылки. Мир вообще становится куда интереснее и многоцветнее в ясную погоду. Впрочем, вчерашний дождь тоже замечательно преобразил город, и мокрая площадь стала зеркалом, удвоившим вечерние огни.


Ну а я гуляла, вооружившись зонтом и наслаждаясь влажным воздухом. Это был самый конец уик-энда, пролетевшего бестолково и незаметно. Я почти ничего не успела сделать и - тоже почти - бесцельно два дня моталась туда-сюда по городу. Обзавелась Уолтом Уитменом в алом тканевом переплете и держала в руках книгу в переплете нежно-сиреневом и с обрезом цвета жонкиля - такую сразу хочется прочесть. Любовалась гобеленовыми скатертями и подушками в одном маленьком магазинчике. На субботней ярмарке выбирала яблоки по вкусу каждого из членов нашей семьи: для мамы - ароматный рассыпчатый "Богатырь", для папы - сладкая красная "Флорена", а я больше всего люблю хрустящее и не слишком сладкое "Медовое". Мне кажется, суббота была бы неправильной без привычных "ритуалов". Например, вернувшись с ярмарки и раскладывая продукты, мы пробуем принесенный пушистый хлеб, намазывая его каймаком, и другие лакомства, а потом, быстро решив, что из чего будет приготовлено на неделе, отправляемся в город. И этот бесцельный, в общем-то, вояж иногда удается превратить в приключение с поиском сокровищ - впереди ведь праздники, а я люблю подготовиться к ним заранее.

Если на выходных мы встречаемся с подругами, я часто вольно-невольно кого-то подхватываю на машине, а потом развожу всех по домам. Л. говорит, чтобы я прекратила эту практику, потому что я не такси, и в этом есть резон, но я люблю иногда вот так прокатиться по городу да еще и в отличной компании. Даже забавно, как страшно мне было садитья за руль два года назад. Я и сейчас не слишком уверенно езжу, но как удивительно хорошо это чувство свободы и скорости! И я заметила за собой смешную привычку, вернувшись домой, еще пару минут посидеть в машине, дослушивая хорошую песню или просто наслаждаясь моментом тишины.

Ах да, в субботу поводом для встречи с подругами был  киносеанс - мы смотрели "Маленьких женщин". Одна я бы не пошла и в записи дальше начала не выдержала бы. Отзывы на фильм - только самые лучшие, но мне не понравилось. Зато понравился фильм, на который я попала в воскресенье - "Кома" с Милошем Биковичем в одной из ролей.


В отличие от "Маленьких женщин", я не отпускала саркастические ремарки и не мешала этим своим друзьям, которые не читали книгу/не смотрели другие версии/не имеют привычки ко всему придираться. И сам фильм оказался удачным для своего жанра, то есть нормальным фантастическим экшном с классным визуальным решением немного в духе Сальвадора Дали, перенесенного на российские просторы, и с интересным набором персонажей. Час сорок пять мне было любопытно наблюдать за происходящим на экране. Бикович, конечно, чудесный и наконец-то не переозвучен, а говорит своим голосом. Его персонаж, Астроном, немного странный - я люблю таких в историях-не-из-жизни, а "Кома" вполне может сойти за мрачную взрослую сказку.

Кстати, о сказках. Вчера перед сном я сперва включила "Мелодию на два голоса" (это славный, деликатный и немного грустный, но очень уж неторопливый советский фильм с хорошей музыкой Колкера и Журбина), а потом пыталась посмотреть по "Культуре" современную постановку моцартовского "Идоменея". Музыка дивная, голоса на редкость хороши, дирижирует Курендзис, но лучше бы это была радиопостановка, потому что полная сцена непонятной публики в розовых и голубых пижамках - это выше моих сил. Телевизор я выключила, взяла снова Шона Байтелла и отправилась в уигтаунский книжный магазин. У его владельца хотя бы чувство юмора имеется.


И нет, елку мы еще не убрали.)))
Цветок

(no subject)

В минувшие выходные я прогуливалась по двум магазинам "Читай-город" - одному большому и одному поменьше, - и меня не покидало ощущение, что бесчисленные стеллажи заняты не книгами, стоящими прочтения, а макулатурой. Это просто в воздухе витает - в книжных магазинах почти не осталось духа неизведанного, будущих знаний, приключений, интриги, трепета, предвкушения. Многое множество переводных авторов, о которых через десять лет никто не вспомнит, неизвестные имена и неизвестные названия, которые не интригуют и не вызывают желания заглянуть под обложку, а вгоняют в скуку. И в этой массе поди отыщи что-то новое и по-насотоящему поразительное.

Много - это не всегда хорошо. Бесконечный выбор - это повод н выбирать вообще и причина пресыщения. Слишком много - это разреженная атмосфера: молекулы-читатели хаотически парят вдалеке друг от друга, лишенные общего культурного контекста. Для них не может существовать "книг с местом для свиданий" и "сеансов одновременного чтения", потому что книга окончательно утверждается как закрытое от посторонних пространство, в которое ты уходишь один и один, что печальнее, возвращаешься.
Цветок

Сказки для взрослых девочек

Новогодние праздники подходят к концу, но кое-что волшебное в запасе у них еще есть: Старый Новый год, который в Сербии самим Новым годом и является, и Святки. Наверное, поэтому мне вдруг захотелось смотреть рождественские сказки, для которых не хватило времени в первые дни 2020-го.


Так, благодаря подсказке zet_isnotdead я узнала о мультипликационном фильме "Клаус", в котором мы узнаем необычную историю о том, как прилежные дети стали получать в Рождественскую ночь подарки от белобородого старика, путешествующего по небу на упряжке северных оленей. Вообще-то это история о почте и избалованном пареньке, которого отец, он же главный почтмейстер, отправляет на исправление в безнадежный край - на остров, где испокон веков враждуют все со всеми, а чужакам там вовсе делать нечего. И получилась из этого замечательная семейная история, трогательная, местами смешная, немножко волшебная и со счастливым концом.


А днем позже я открыла для себя очаровательную сказку "Ангел" (или "Рождественские приключения непутевого ангела" - у нас любят переводить короткие названия длинно). Она была снята в 2005 году в лучших традициях волшебных чешских историй ("Три орешка для Золушки" ведь все помнят?). Непутевый ангел Петронель был отправлен Господом на землю, чтобы за один день исправить хотя бы одного грешника, а за компанию с ним туда же отправился и черт Урия, в обычное время приставленный к вратам Рая для экзаменовки душ. Тем временем на земле в маленьком графстве юная служанка влюбилась в юного графа, повесу и гуляку, которого бессовестно обворовывают собственные экономка и управляющий. История эта была придумана по мотивам сказок Божены Немцовой, и все в ней оказалось ладным и милым, и в финале тот, кто чист сердцем, получил в подарок счастье, кто-то исправился и, будем надеяться, занялся делом, а некоторые, как и положено, отправились на суд людской. Ну и ангел и черт, эта вечно спорящая, но дружная и друг друга постоянно выручающая парочка, вернулись домой, на самые Небеса в день рождения Иисусика. Здесь стоит оговориться, что Небеса показаны очень оригинально и забавно, но с непременным ощущением чуда, а приключения посланников Небес исполнены иронии.






В таких сказках главное - прекрасная принцесса (здесь - простая девушка, ею становящаяся) и прекрасный принц (то есть молодой граф), и они по-настоящему, по-сказочному хороши, но неотразимым (ох, берегитесь) оказывается и вовсе черт Урия: красавец, обладатель выдающегося чувства юмора, с огоньком в глазах да еще и в ладно сидящем охотничьем костюме. Загляденье! Но помните, что он все-таки падший ангел, и место ему... ой, на Небесах.В сказке все заканчивается счастливо: свадьбой в графстве и хором ангелов, сидящих вокруг Святого Семейства на облачках. А в жизни спустя десять лет после выхода "Ангела" был снято его продолжение. В нем нет крохотного средневекового государства, принца и прочих атрибутов привычной волшебной сказки, зато есть праздничный дух. На сей раз все тот же непутевый Петронель, а ним и Урия, случайно сорвавшие и уронившие на Землю райское яблоко, отправляются на его поиски. Случается это в Николин день, когда из дома в дом ходят ряженые Святой, Ангел и Черт и спрашивают у детей, хорошо ли те вели себя весь год. Всю следующую неделю, до самого Рождества, дети должны быть смирными, чтобы получить подарки, а пока настоящие Ангел и Черт оказываются в городке конца 19 века, и если до третьего крика петуха они не найдут яблоко, Господь превратит их в звездную пыль.


В городке живет красивая молодая вдова Магдалена, работающая швеей, и ее дочь Анна, которая в костюме Святого Николая ходит по домам в надежде получить за свои "колядки" немного картофеля, каштанов или даже монет. К сожалению, без двух других ряженых ее никто не принимает, но зато к ней по водосточному желобу скатывается то самой яблоко, и небесные посланники, узнав об этом, договариваются с девочкой, что составят ей компанию, а взамен поровну разделят все, что наколядуют. Конечно, в этот вечер они встретят и непорядочных людей, и тех, кто им поможет, оба будут очарованы Магдаленой и, забыв о своей природе, даже поспорят, кого из них выберет вдова. И вот тут самое время вспомнить о том, как же хорош Урия: конечно, он стал на десять лет старше, но обаяния у него не убавилось. Чем все это закончится? Хором ангелов, конечно.


Оба фильма начинаются и заканчиваются похожими сценами на Небесах, и главными в историях поэтому оказываются не свадьбы героев, не счастливые встречи добрых людей и даже не наказание людей плохих, а именно дела небесные: они похожи на наши мирские, или, вернее, наши мирские дела - отчасти такие же, как в Раю. И это прекрасно, мило и показано с иронией и любовью.

Истории про ангела Петронеля и черта Урию - главным образом, про дружбу и взаимовыручку, но еще и про семью и ее ценности, про достоинство и трудный выбор, с ним связанный, про заботу, которая выражается в мелочах, про маленькие ошибки, которые мы друг другу прощаем и которые порой так же важны, как и правильные поступки,и еще это истории про то, как важно вовремя посмеяться над собой и вообще не воспринимать себя слишком серьезно. Замечательные фильмы, которые я буду теперь советовать всем от мала до велика.
El Mar

Дорогами мечты

В воскресенье в букинистическом мне попалось изумительное издание "Алых парусов" и новелл Грина 1976 года: твердый переплет, гладкая белая бумага, иллюстрации А. Плаксина. Если бы книга не была зачитана и перепачкана до безобразия, я, конечно, забрала бы ее домой, а так только перефотографировала иллюстрации и теперь делюсь ими здесь.

По-моему, они удивительно точно передают гриновский дух - они порывистые, но в них есть устремленность к прекрасному и утверждение силы мечты.



"В густой туман, в глухую тьму
Под шепот волн и крики чаек
Ты все поешь, поешь ему,
Который все не отвечает.
Вода оставит на песке
Морщинок сеть и пены проседь.
И все висит на волоске -
И бросить ждать, и верить бросить...

И в этот миг, услышав зов
Сквозь вековую тишь,
На крыльях алых парусов,
На крыльях алых парусов,
Теряя голову, летишь..."
Collapse )
Цветок

"Звенящей болью любовь замоля"

Мы наконец-то выбрались в театр "Спичка" на "Человека" по ранней поэме Маяковского. Впечатления двойственные и недостаточно сильные для большого эссе, но Маяковский, несомненно, гений. Щенячье-незащищенное в этом большом красивом человеке (как любопытна эта данная от рождения мимикрия) странно сочеталось с его поэзией, мужественной, страстной, решительной, оглушающей и время от времени нежной, - как будто все несокрушимое в Маяковском концентрировалось только в его стихах.

Может, поэтому есть смысл в том, что Владимир Маяковский в спектакле говорит женским голосом. Все произнесенное - это поэт "изнутри". За обликом актрисы я явственно вижу его, стремительно идущего по Петрограду, внешне сурового, похожего на скалу, но все же малоотличимого от других таких же, а слышу при этом, как сгорает и разрывается он под этой оболочкой, как бросает вызов миру, вселенной, как хохочет над благолепием Небес, как отчаивается и ничего при том не страшится, даже смерти, и пророчески пишет "он здесь застрелился у двери любимой" (а смерти он всё ж боялся). И снова мимикрия: луч проектора отбрасывает на стену строки поэмы, но отдельные знаки и буквы останавливаются на лице актрисы - героя в женском обличье:

?
ать?
нова
дно

"Спасите!"

Знаете, что написано на титуле поэмы?

"В. Маяковскiй.
ЧЕЛОВЕКЪ.
Вещь".


"Качественно опредмеченное желание человека, функционально символизируемое языком", - так определяет вещь некто В.В. Корнев в издании "Философия и педагогика" и тут же цитирует "Феноменологию духа" Гегеля: "Вожделение и достигнутая в его удовлетворении достоверность себя самого обусловлены предметом, ибо она есть благодаря снятию этого другого; чтобы это снятие могло состояться, должно быть это другое". В случае Маяковского "вещь" - и есть желание, вожделение, но не абстрактного материального "другого", а конкретной изолгавшейся Другой. Через любовь к ней он утверждает свое "Я есть" - вернейшую из достоверностей. "Гремит, // приковано к ногам, //
ядро земного шара", но Другой-то что за дело до этого грохота - для нее:
"звенит золотоворот
франков,
долларов,
рублей,
крон,
иен,
марок",
и вот, достоверный во всем, Маяковский навек, с океаном любви его, "заключен в бессмысленную повесть".

Поэма концентрированно эмоциональна, и в спектакле кажется нашпигованной словами: это маскулинный поток образов и мыслей, но, как любой поток, в цельности и устремленности своей он не хаотичен, и это уже женское. Двоякость Маяковского одну из нас поражает, у другой вызывает прилив нежности, третья, сравнивая, изучает, почему этот поэт и человек такой разный для каждого, кто любит его в его же стихах.

Наши с подругами мнения о спектакле разошлись: Л. была разочарована с первых минут и даже не аплодировала, Т. нашла недоигранными, неправдоподобными отдельные фрагменты, а я была заинтригована современным звучанием текста. Эту поэму я прежде не читала, иначе "внутри" я бы слышала другиеинтонации и ритм, ожидала бы экспрессию другого рода, но Маяковский прозвучал настолько современно, что, не зная автора, можно было бы сказать: это кто-то из молодых современных, нарочито громких, слишком быстрых. Поэтому рвано, поэтому скандально, поэтому не столько о любви, сколько о потреблядстве, и поэтому в конце - вытащенное из тела и топором искромсанное настоящее сердце - "клочок гнилого мяса". Не важно, что свиное. А, впрочем, важно - это тоже о нас.
Цветок

Ночь искусств-2019: театр и кино

Минувшие выходные были слишком длинными, чтобы уместить их в один пост, поэтому рассказ о прошедшей Ночи Искусств я размещаю отдельно.


Collapse )
Детали

"Феномен нестойких очертаний"

"…жизнь определяется телом, остальное - следствие. Тогда я не могла в это поверить, потому что, как и все в юности, ожидала чего-то более сложного или вычурного".


Некоторые книги не стоит раскрывать сразу, как только они появляются в твоей библиотеке – ты можешь оказаться не готова к ним, даже если это творение автора, которому ты доверяешь настолько, что при чтении первой же его книги согласилась разделить ее безумие.

«Юная Невеста» Алессандро Барикко появилась у меня сразу в двух экземплярах – первый был заказан в книжном магазине, второй прибыл в качестве подарка. Первый я подарила сестре, второй, взяв в руки, случайно залила пошедшей носом кровью. Белую книгу с красно-голубым контуром обнаженной женской фигуры. После этого роман ждал меня три года.

Книга, как и роскошный бордель в "Юной Невесте", может стать "местом, где невозможно защититься от истины - ее неизбежно выслушаешь, деваться некуда". Она - заслуженная и желанная пощечина благопристойности, он прекрасен. Она – игра ради игры, провокация ради забавы, изящная провокация и чувственная забава, в которой мужчине отведено меньше места, чем женщине, и при том это восхитительная по-мужски написанная книга. Я никому не возьмусь ее рекомендовать.

"Юная Невеста" - это уже не цветок и не завязь, это плод зрелого мастерства писателя - любимого, разочаровывавшего и зачаровавшего снова. Барикко всегда был предельно музыкален в тексте, и здесь это его умение писать чем-то большим, чем слова, едва ли не достигает вершины – тишины.

Писатель, будучи автором и одновременно героем своей книги, к другим персонажам и ко всему происходящему в ИХ реальности относится как к непреодолимой данности, наблюдает со стороны с любопытством, изумлением, порой бесстыдством и лишь описывает, позволяя книге быть - и быть полнокровной, исполненной желаний и странностей - жизнью. "Вы знаете, что все мы погружены в одну-единственную историю, которая так давно началась и до сих пор не завершилась"., - говорит он и за этой мыслью следует из романа в роман: от «Моря-океана», в котором сходятся у дверей таверны «Альмайер» все реки, волны, страхи, страсти, воспоминания и будущность, к "Мистеру Гвину", герой которого пишет, а сам Барикко уже за пределами сюжета издает роман "Трижды на заре". В «Юной Невесте» форма, посредством которой автор делает осязаемым свой роман в романе, - это "драгоценные фрагменты всеми разделяемого безумия".

Он даже не объясняет брошенные тут и там ремарки ("по неким таинственным причинам она всегда забывала дома все тона синего и голубого"), предоставляя читателю войти в книгу и наблюдать самому. Барикко намеренно не договаривает, сообщает что-то вскользь, обрывая мысль и меняя ракурс – это его "иллюзия, доведённая до совершенства и стихотворение без последней строки: предполагалось, что сама судьба могла бы всё это увидеть".

Вот что он делает или, по крайней мере, пытается: "историю, где все отдает мифом и литературой" он словами, движениями тел, желаниями, даже пороками, право на которые тоже может быть неоспоримо, вытягивает в осязаемую реальность. Всю ненормальность Семейства и раз и навсегда принятого им порядка Барикко обращает в нормальность, и использует для этого самое земное и – после разве что любви - древнейшее. Бордель. В конце концов, в отличие от собственной бабки, Юная Невеста использовала свое тело не для подчинения тех, кто использовал, а для примирения с собой тех, кто ее выбрал, - и для собственного ожидания. Только там, завершив начатую Отцом историю, Юная Невеста начнет новую и вправе будет сказать вернувшемуся наконец Сыну:

«Здесь вопросы задаю я».
El Mar

В ожидании моря

Некоторые книги хранятся у нас дома в двух, а то и в трех изданиях: из-за иллюстраций, сентиментальных чувств, например, когда книга связана с каким-то моментом или с человеком, из-за моей склонности к барахольству или по стечению обстоятельств. одним из которых является то, что год назад нам пришлось объединить две наши библиотеки - здешнюю и из С. Ну а кэрролловских "Алис" я и вовсе собираю, отдавая предпочтение советским и российским художникам.


Александр Грин - писатель, которого я особенно люблю, хотя мне совершенно не нравится его биография (в некоторых случаях подобное отталкивает меня от сочинений других пиателей). Я всегда читала его на море, и его книгами проверяла свое умение мечтать, потому что, как мне кажется, как только я перестану восхищаться строками Грина, я стану слишком взрослой для веры в чудо. Мне бы этого не хотелось.

Дома у нас есть отдельный том его сочинений, купленный еще в школьные мои годы мамой. Шеститомник "Огонька", проиллюстрированный Саввой Бродским, я привезла из библиотеки тети Нины и потому особенно им дорожу . Есть у меня и тоненькое мягкое издание "Алых парусов" - точное такое, как попалось мне в библиотеке санатория "Москва" в Гагре. Тогда я, сидя на обращенном к морю балконе, копировала из нее в дневник рисунки.


Толстый отдельнымй томик "Бегущей по волнам" (Москва, издательство "Художественная литература") я приобрела около года назад в букинистическом. Меня заинтриговало оформление: белая суперобложка с летящей Фрези Грант, синий тканевый переплет с золотыми тиснеными буквами, синий же обрез, плотные шершавые листы и оформление художницы Т. Толстой. Нет, графика не сразу пришлась мне по душе, но мне хотелось прочитать еще раз. по-новому, книгу с черно-голубыми лаконичными  иллюстрациями, так не похожими на мои воспоминания о "Бегущей...".

И вот лето, теплые вечера, когда вдруг оказалось, что никуда не нужно спешить, и первые мысли о Черном море, которое будет скоро и будет, возможно, ласковым. После двух месяцев не-чтения я медленно возвращаюсь к словам, откладывая на зиму емкое, интригующее и требующее сосредоточения и обращаясь к легкому и светлому.

Конечно, в юности этот роман произвел на меня более сильное впечатление, и ничто не казалось в нем наивным, но и сейчас я нашла его прекрасным и очень созвучным 1920-м. Более того, читая именно это, 1981 года, издание, я заметила, как похожи не только иллюстрации, но и сам Гриновский мир на мир Мервина Пика в его романе "Титус один".


Я пересняла некоторые страницы, чтобы показать здесь и в Инстаграме, но в книге их много больше. Они одновременно самобытны и содержат явные аллюзии на Нику Самофракийскую, женские фигурки Минойской культуры, портреты Анны Ахматовой - это своеобразная игра со временем и смыслами.

Итак, Биче Сэниель, Гез, Томас Гарвей, снова Биче (в карнавальном наряде, из-за которого Гарвей спутал с ней Дэзи) и сама Дэзи:

Collapse )
El Mar

Поцелуй

"Поцелуй" Чирьянич я дочитала сегодня утром, когда радужные блики от ловца солнца падали на книжные стопки и белые простыни. Именно в такие минуты и стоит дочитывать книги, чтобы сразу смахивать с себя сюжеты и финалы или, напротив, лелеять их потом весь день. Книга Чирьянич относится к первому варианту. Она неплоха, ненавязчиво дает пару поучительных советов и даже оригинальна по форме (три синхронных монолога об одном и том же - три разных угла зрения на одну и ту же жизнь), но в душе ничего не задевает. Наверое мне не хватило любви, но не хватило ее и героям книги. Потому-то она и целостна.

На протяжении ста шестидесяти семи (мелким шрифтом) страниц мне вспоминалось небольшое произведение Иселин К. Херманн "Par Avion", схожее с "Поцелуем" фабулой, но совсем другое по духу. Я дорожу этой книгой, перечитывала ее раза три - на одном дыхании с неизбежными слезами в конце. Роман Чирьянич я перечитывать не буду, хотя он более реалистичен и об одиночестве - в большей степени, чем можно ожидать от книги, где все друг к другу так внимательны. Дело в том, что покой и отчаяние порой неотличимы, а мы так мало понимаем других и причиняем порой боль, полагая, что делаем что-то во благо.


***
Книга Горана Петровича, прочитанная перед этим и изданая одновременно с "Поцелуем", так же печальна, но печаль ее светлая, и жизнь не оканчивается с последним предложением книги - этот писатель всегда выводит своего читателя на свет, за пределы повествования и как бы говорит "А дальше ты пойдешь сам". За это я его и люблю, хотя не могу назвать "Под осыпающимся потолком" шедевром - это книга. о которой читатель строгий скажет "ерунда", а иной отбросит книгу, посчитав ее бессмыслицей. Но Петрович, мне кажется, может часами перечислять поезда, пассажирские и товарные, расходящиеся в разных направлениях от железнодорожной станции, и это будет прекрасно, человечно, искренне и завораживающе. В этом будет любовь.


***
И еще одно. У меня в руках вчера оказался путеводитель по Сербии. Я читала его несколько часов, пока вдруг не поняла, что еще несколько страниц, и ехать я раздумаю - потому что узнать Белград я хочу иначе, с чистого листа, только предчувствуя. Как узнают нового человека, и это тоже может быть о любви.