Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
Цветок

Сказки для взрослых девочек

Новогодние праздники подходят к концу, но кое-что волшебное в запасе у них еще есть: Старый Новый год, который в Сербии самим Новым годом и является, и Святки. Наверное, поэтому мне вдруг захотелось смотреть рождественские сказки, для которых не хватило времени в первые дни 2020-го.


Так, благодаря подсказке zet_isnotdead я узнала о мультипликационном фильме "Клаус", в котором мы узнаем необычную историю о том, как прилежные дети стали получать в Рождественскую ночь подарки от белобородого старика, путешествующего по небу на упряжке северных оленей. Вообще-то это история о почте и избалованном пареньке, которого отец, он же главный почтмейстер, отправляет на исправление в безнадежный край - на остров, где испокон веков враждуют все со всеми, а чужакам там вовсе делать нечего. И получилась из этого замечательная семейная история, трогательная, местами смешная, немножко волшебная и со счастливым концом.


А днем позже я открыла для себя очаровательную сказку "Ангел" (или "Рождественские приключения непутевого ангела" - у нас любят переводить короткие названия длинно). Она была снята в 2005 году в лучших традициях волшебных чешских историй ("Три орешка для Золушки" ведь все помнят?). Непутевый ангел Петронель был отправлен Господом на землю, чтобы за один день исправить хотя бы одного грешника, а за компанию с ним туда же отправился и черт Урия, в обычное время приставленный к вратам Рая для экзаменовки душ. Тем временем на земле в маленьком графстве юная служанка влюбилась в юного графа, повесу и гуляку, которого бессовестно обворовывают собственные экономка и управляющий. История эта была придумана по мотивам сказок Божены Немцовой, и все в ней оказалось ладным и милым, и в финале тот, кто чист сердцем, получил в подарок счастье, кто-то исправился и, будем надеяться, занялся делом, а некоторые, как и положено, отправились на суд людской. Ну и ангел и черт, эта вечно спорящая, но дружная и друг друга постоянно выручающая парочка, вернулись домой, на самые Небеса в день рождения Иисусика. Здесь стоит оговориться, что Небеса показаны очень оригинально и забавно, но с непременным ощущением чуда, а приключения посланников Небес исполнены иронии.






В таких сказках главное - прекрасная принцесса (здесь - простая девушка, ею становящаяся) и прекрасный принц (то есть молодой граф), и они по-настоящему, по-сказочному хороши, но неотразимым (ох, берегитесь) оказывается и вовсе черт Урия: красавец, обладатель выдающегося чувства юмора, с огоньком в глазах да еще и в ладно сидящем охотничьем костюме. Загляденье! Но помните, что он все-таки падший ангел, и место ему... ой, на Небесах.В сказке все заканчивается счастливо: свадьбой в графстве и хором ангелов, сидящих вокруг Святого Семейства на облачках. А в жизни спустя десять лет после выхода "Ангела" был снято его продолжение. В нем нет крохотного средневекового государства, принца и прочих атрибутов привычной волшебной сказки, зато есть праздничный дух. На сей раз все тот же непутевый Петронель, а ним и Урия, случайно сорвавшие и уронившие на Землю райское яблоко, отправляются на его поиски. Случается это в Николин день, когда из дома в дом ходят ряженые Святой, Ангел и Черт и спрашивают у детей, хорошо ли те вели себя весь год. Всю следующую неделю, до самого Рождества, дети должны быть смирными, чтобы получить подарки, а пока настоящие Ангел и Черт оказываются в городке конца 19 века, и если до третьего крика петуха они не найдут яблоко, Господь превратит их в звездную пыль.


В городке живет красивая молодая вдова Магдалена, работающая швеей, и ее дочь Анна, которая в костюме Святого Николая ходит по домам в надежде получить за свои "колядки" немного картофеля, каштанов или даже монет. К сожалению, без двух других ряженых ее никто не принимает, но зато к ней по водосточному желобу скатывается то самой яблоко, и небесные посланники, узнав об этом, договариваются с девочкой, что составят ей компанию, а взамен поровну разделят все, что наколядуют. Конечно, в этот вечер они встретят и непорядочных людей, и тех, кто им поможет, оба будут очарованы Магдаленой и, забыв о своей природе, даже поспорят, кого из них выберет вдова. И вот тут самое время вспомнить о том, как же хорош Урия: конечно, он стал на десять лет старше, но обаяния у него не убавилось. Чем все это закончится? Хором ангелов, конечно.


Оба фильма начинаются и заканчиваются похожими сценами на Небесах, и главными в историях поэтому оказываются не свадьбы героев, не счастливые встречи добрых людей и даже не наказание людей плохих, а именно дела небесные: они похожи на наши мирские, или, вернее, наши мирские дела - отчасти такие же, как в Раю. И это прекрасно, мило и показано с иронией и любовью.

Истории про ангела Петронеля и черта Урию - главным образом, про дружбу и взаимовыручку, но еще и про семью и ее ценности, про достоинство и трудный выбор, с ним связанный, про заботу, которая выражается в мелочах, про маленькие ошибки, которые мы друг другу прощаем и которые порой так же важны, как и правильные поступки,и еще это истории про то, как важно вовремя посмеяться над собой и вообще не воспринимать себя слишком серьезно. Замечательные фильмы, которые я буду теперь советовать всем от мала до велика.
El Mar

Без героя

Досмотрела я "Крылья империи" и так расстроилась, что до половины третьего не могла уснуть. Потому что начали сериал удачно, без выбеливания и выкрашивания, а закончили плохо, под тот самый набивший оскомину "хруст французской булки" (а заодно и турецкого песка) по ногами белогвардейцев в Галлиполи.

Операторская работа интереснейшая, работа художников, крепкий и не примелькавшийся актерский состав, детали, диалоги - это было талантливо и внушало надежду, а в итоге с середины фильма под откос пошел сценарий. Потому что лицемерие от искусства. И не только в идеологической базе подвох - революция жестока по своему определению, и свернуть изжившую себя государственную махину, подняв из разрухи новую страну, с чистыми руками было невозможно, - а в том, что в телеистории народа-то и не оказалось.

Зрителю показали стягивающийся сплошь сброд, оставшийся в России, и белоправедных, которые "с богом" и уже в эмиграции. Попов, разумеется, тоже притащили и тоже шибко праведных, но как-то лживо получилось. А нормальных людей не показали вовсе.

Главная героиня - беспринципное распутное чудовище и одновременно окрыленная литераторка. Тщеславная, грубая, хваткая, идущая по головам, беспородная по сути, а не в силу происхождения. (Порода, il a le race, - это вообще свойство не родословной, а духа и внутреннего стержня.) И вдруг финальное преображение.

Один из двух главных героев - шизофреник, склонный к убийствам, в силу ушиба головы, но при том талантливый, подающий надежды и благородный из народа. Второй герой - невозможная смесь из аристократа-офицера, который проходит путь колоссального возмужания, и мятущегося между совестью и возмездием демона. (И при всем том это самый интересный персонаж, по иронии сыгранный сербским актером.)


Но это же невозможно, это кривые зеркала, а не герои. И какую цель тогда ставили те, кто их прописывал?

А вроде как безоценочная поначалу подача исторического фона превратилась в однобокую демонстрацию того, как Россия скатилась на дно, а потом, когда все друг друга перестреляли, волшебно расцвела по утру. Очень странно на фоне Ленина, показанного каким-то истериком и свадебным генералом, видеть Кобу - выдержанного и умного "шахматиста". Психов, уродов, негодяев, воров, убийц в фильме тоже сколько угодно. Да, в страшную пору поднимаетя со дна все мерзкое, но люди-то где?! Та страна, в которой родилась я, появилась не из сброда и не сама по себе очухалась. И не по "воле божьей" из "сатанинского" края, как это назвал в финале полковой священник в галлипольском лагере, преобразилась вдруг в саму себя, но трудом и верой тех, кто пламенел и тех, кто жил.

Так что обидно, что хорошую поначалу историю упихнули в конъюнктуру, в идеологический заказ, что лишили фильм не только мало-мальской объективности, но и искры романтизма, обращённого в будущее (той, что была в "Хождении по мукам" Толстого), подлинной трагедийности эпохи, бывшей в "Беге" Булгакова (а Хлудов-то вспоминался с связи с Кирсановым, одним из ключевых персонажей фильма). Авторы закрыли глаза на причины и следствия и, что самое печальное, перечеркнули, принизили и отвергли собственную историю, а это уже позор.

Обидно. Могло получиться гораздо лучше, если б талантливые люди работали не под такой формат.
Цветок

(no subject)

О чем люди рассуждают, гуляя под дождем? А если не гуляя, а спеша по делам? И с совершенно промокшей обувью? О том, наверное, как хорошо в такую погоду находиться там, где уютно, тепло и тихо: поочередно смотреть в окно, дремать и отвечать на телефонные звонки (и чтобы трубка была стационарная, с длинным витым шнуром, а телефон - городским). Я люблю такую погоду, особенно посреди лета, когда все немного устали от жары и суши. Но что за надобность была у меня в самый ливень покинуть кабинет конторы и отправиться на главпочтамт?! Излишняя ответственность, я полагаю, и еще тот факт, что накануне дома я сказала, что при случае хочу проверить, работает ли по будням один букинистический, в который я не могла попасть с апреля. Дорогое Мироздание подбросило мне такую возможность сразу же.

И вот, добравшись с пересадкой до почты, отстояв в духоте небольшую, но долгую очередь, поругав себя за то, что надела в дождливый день тканевые балетки, я все-таки отправилась в книжный. Два квартала под радужным зонтом, желтые листья болеющих лип по ногами, дама, сидящая на скамейке под дождем и с довольным видом откусывающая мороженое от большого рожка, мокрые афиши, старый кинотеатр. И вот уже мысль моя прыгает от книги, которую я читаю, к анонсированной экранизации «Русалочки».

Ариэль будет играть афроамериканская девочка. Хорошенькая, но… Во всем должны быть пределы и здравый смысл, а в подобном подходе его нет, и терпимости никакой нет, и уважения к правам человека и к национальным культурам - тоже. Это вообще ужасающая культурная подмена, потому что сказки, помимо прочего, позволяют осознать национальную идентичность, свои истоки, самобытность. Ведь должны быть собственные сказки и истории у представителей разных рас и народов, пусть даже новые, и они потенциально интересны и ценны для них и для нас, а вместо этого создается и прививается чуждое в равной степени всем. Пусть русалочка будет, но пусть это будет другая, новая, самостоятельная история.

Хотя должна признать, что я тот еще консерватор, но это, как заверяют ученые, свойство врожденное.

Кстати, вчера я попыталась смотреть «Благие знамения», и мне не понравилось. Мне абсолютно все равно, что там положено в «основу» - откровения, писания или какие-либо еще трактаты, - как правило, меня больше беспокоит оскорбления чувств неверующих. Но вот подача материала лишена иронии, отдает мерзостью, сухая, крикливая, бездушная и с претензией. В ней сразу чувствуется Гейман и начисто отсутствует Пратчетт, а я безмерно люблю последнего и отношусь холодно к творениям первого. Первая серия – это набор штампов, причем на полном серьезе, без нарочитой игры в эти штампы, и вместе с тем неудачная попытка оригинальничать. Но оригинальничанье само по себе уже не оригинально. И еще складывается впечатление, что Теннанту сказали "Парень, сыграй нам точно так же, как ты делал в таком-то фильме. И никакой отсебятины". Где-то я читала, что фильм снят очень близко к книге, но проверять почему-то не хочется.
Ясная

Очень коротко и с картинками не о том

Майские выходные были очень разными по настроению, погоде и занятиям. Начались они холодами, дождями и ветром, а закончились удивительным теплом, многоцветием и ласковой погодой. Я много плавала, много ленилась, ничегошеньки не делала полезного, а вместо этого получила массу впечатлений.

Первого числа меня впервые остановил постовой. Вернее, не меня, а машину в левом ряду, но я тоже на всякий случай остановилась. Меня поздравили с праздником и пожелали хорошей дороги... и вообще это оказался мой однокурсник. :) Вообще я много времени провела в эти дни за рулем, до идеала ой как далеко, но опыт - серьезная, как выясняется, штука.

Второго я купила джинсы-клеш и кастрюлю для молока, а вечером гуляла с подругой. В свитере, теплой куртке, перчатках и - на всякий случай - с шапкой в сумке.

Третьего спала. Погода была восхитительная, но я все пропустила.

Четвертого в городе проходил арт-фестиваль, и я, конечно, была там - фотографировала, гуляла, дышала, то и дело встречала знакомых и друзей, сидела на набережной, приобрела ненужные симпатичные штуки, половину которых тут же подарила. Забыла дома очки, поэтому, возвращаясь вечером, вела машину осторожно.

Пятого водила родителей и себя на выставку в художественный музей: живопись, графика, скульптура из собраний музеев области. К своему удивлению обнаружила, что лучшие коллекции - не в областном центре. Например, в Шебекино есть Герасимов, Добужинский, Шишкин и Мясоедов, а в Валуйках - Пименов и Налбандян. После выставки мы зашли в любимый ресторанчик, а потом в хорошей компании я гуляла до позднего вечера.

А еще у нас расцвела сирень!

Правда, на фото - пока только увядающие нарциссы. У меня рука не поднялась сразу их выбросить - такие они были прозрачные, хрупкие и нежные.

Collapse )


P.S. Почти дочитала повесть Леонида Жуховицкого "Остановиться, оглянуться". Очень хорошая. Но в довесок я зачем-то прочитала недавнее интервью с этим прозаиком и публицистом, разочаровалась. Потому что либо на рубеже эпох у автора поменялось мировоззрение, либо он очень сильно лукавил, когда  в восьмидесятые писал "Помоги своему счастью".
Цветок

Заметки об одном фильме и двух книгах

Угадайте, в какой области по ЦФО первой (и единственной) выключили отопление на два дня раньше срока и аккурат к похолоданию.
Конечно, в Белгородской.
Тут бы забраться под одеяло и, согревшись, сразу заснуть, но прежде я решила рассказать вам о прочитанном и посмотренном.


Впечатление первое. Очень милый индифильм "Городские птички" (2016) - без особого сюжета, но воздушный и теплый, про трех очень разных подруг в зимне-хмурой Москве, где все-таки есть место маленькому сумасбродству, забавным несуразностям, мечтам, обидам, будничной вежливости и ласковым улыбкам. И вот что здорово: эти героини узнаваемые.


Впечатление второе, книжное.

"Мир - это война!"
А война - это власть и деньги, и какое дело крупным рыбам до судеб маленьких народов, до истории, до спокойной жизни, наконец. Власть и деньги, а ради этого стоит сеять зубы дракона, называя их семенами гуманизма. Цинично, подло и совершенно безучастно.

Книга Михаила Поликарпова, переиздававшаяся уже не раз под разными названиями, - об этом, хотя, главным образом, она - о парнях, ехавших в братскую Югославию помогать тем, кто защищал право жить на своей земле и кого весь западный мир выставлял кровавыми чудовищами. Новое название издатели подладили под вышедший недавно фильм, но повествование заканчивается 1995 годом, почти оптимистично. Во всяком случае, с надеждой на хоть какой-то мир. Бомбежки девяносто девятого и Косово были впереди, а пока разгоралась гражданская, межэтническая. межконфессиональная война - и не нужно долго гадать, кто подбрасывал хворост с одной стороны и перекрывал воздух с другой.

Не скажу, что мне понравилось то, как написано, поскольку повествованию недостает глав, четко и сухо описывавших политическую обстановку, и довольно трудно без карт (в издании нет ни одной), по одним только описаниям представлять военные операции, а имена добровольцев, поскольку упоминались они довольно стихийно, остались для меня именами отдельно от их историй. Сами же истории рассказаны - и это несомненное достоинство книги - без художественных прикрас и описаний, а скорее в форме заметок. Отсутствие же выверенной стройности и строгости текста сделало книгу живой. Все-таки написал ее не просто публицист, а тот, кто и сам воевал в Боснии.

По нескольким существенным для меня причинами это было стоящее чтение.

Во-первых, я попыталась разобраться в историческом контексте. Он ужаснул меня - многое мне просто было неизвестно в силу того, что в те годы я была ребенком и нашу семью затронула другая война, порожденная тем же распадом СССР. Многое повторяется вновь и вновь, становясь все изощреннее в цинизме и жестокости. К концу книги я не могла отделаться от наивного сравнения всего творившегося в Югославии с "Голодными играми". Запад устраивал именно их. Все, что в трилогии Коллинз, особенно в третьей части, мне казалось самым книжно-надуманным, я прочла в документальной книге Поликарпова. И я все равно не могу понять, почему люди на такое способны.

Во-вторых, мне всегда казалось, что добровольцы, ехавшие в девяностые во все горячие точки, образовавшиеся из-за развала СССР, - это такие не то рыцари, не то Рэмбо: красивые, несгибаемые, с твердыми принципами, дисциплиной, военными или медицинскими знаниями. Словом, сверхлюди. А это просто люди, которым было не все равно, очень разные: мальчишки совсем, и взрослые мужчины, и те, кто искал себя, и те, кто от себя бежал, и те, кто к себе пришел, а еще те, кого там представить было бы невозможно, не знай ты, что они там были. Не сверхидейные, а неравнодушные.

Правда, меня смутило упоминание нескольких добровольцев, до Югославии воевавших в Абхазии, но на грузинской стороне. Этого я не понимаю, это как если бы они сперва были в отрядах хорватов или бошняков, и только потом перешли к сербам. У меня это в голове не укладывается. Хотя бы потому, что камертон той войны еще гудит - для нашей семьи в том числе. И в нашем городе - здесь, в России - стоит памятник добровольцу Дмитрию Эдуардовичу Чепенцу, герою Абхазии, погибшему там. Он посчитал своим долгом поехать туда, где творилась несправедливость. Почему другие, из книги Поликарпова, выбрав в Югославии сторону тех, кто защищался, в Абхазии встали на сторону нападавших?!

В-третьих, мне показалось, что воинского умения у сербов было так же мало, как и дисциплины, и согласованности действий сербских воооруженных сил и добровольческих соединений. Посоветовалась с папой - он придерживается такого же мнения. Хотя Запад и тут старался отрезать сербам все возможности слаженного и полнокровного наступления, одновременно вооружая их противников.

В-четвертых, я узнала новое о сербах вообще: книга - это все-таки русский взгляд изнутри. Мне вспомнился момент из фильма "Балканский рубеж", когда в Белграде в 1999 на мосту сербы устраивали митинги одновременно с рок-концертами. Они пели и они протестовали, и в этом не было противоречия. В каком-то советском фильме героиня с обреченностью пересказывает легенду о Тамерлане:

"Однажды Тамерлан осадил город и послал туда гонцов, чтобы взять с народа дань в виде мешка золота. Люди выплатили дань, и гонцы вернулись с мешком золота.
Второй раз Тамерлан послал гонцов за данью, но те вернулись с пустыми руками, сказав:
- Люди плачут, говорят, что у них больше ничего нет!
-Раз плачут, значит еще что-то осталось! - ответил Тамерлан и снова послал гонцов.
И действительно, гонцы вернулись с золотом, и Тамерлан их спросил:
- Как настроение у людей в городе?
- Люди смеются, песни поют, — ответили гонцы.
Тогда Тамерлан сказал:
- Ну, раз смеются, значит, действительно, ничего не осталось…"

И в фильме, и в одноименной книге это -  о сербах.

Наконец, в-пятых, это все-таки мужская книга. Мой наивный девичий мозг для такого мало приспособлен, я даже в видах вооружения плохо разбираюсь, а описанное - сугубо мужская материя, грубая, со своей суровой деятельной мужской романтикой и тем, что мне из уютной моей спаленки кажется немыслимым, а для всех этих ребят было сознательно выбранными военными буднями.

Так что эта не идеальная по форме, но насыщенная и личными оценками, и воспоминаниями, и собранными материалами о той войне книга - очень дельная по содержанию


Впечатление третье. Сегодня я взялась за потрепанную, хотя и не читанную никем до меня книжку публициста Леонида Жуковицкого "Помоги своей судьбе" из серии "Личность. Мораль. Воспитание". До этого в серии мне попадался другой публицист - любимый мной Евгений Богат, но и этот выпуск оказался удачным. Это разговор с современниками о деятельном поиске себя, о честном на себя взгляде - разговор не слишком мягкий, прямолинейный, но достаточно деликатный. Книга вышла в 1989 году, а ведь такое чтение и сейчас очень полезно.
Джерард

Другие

"Ад - это другие", - заявил Сартр в своей пьесе "За закрытыми дверями". И он же постулировал: свобода, на которую обречен человек, есть, прежде всего, свобода выбора. К примеру, узник сам выбирает, смириться ему или бороться за свою правду. Также Сартру принадлежат высказывания "История любой человеческой жизни есть история поражения" и "Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния". Все это, а также то, что Жан-Поль Сартр был атеистом, в полной мере характеризует ситуацию, в которой оказались Жозеф Гарсен, Инес Серано и Эстель Риго, персонажи названой пьесы.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

А оказались они и впрямь в аду с администратором, неработающей кнопкой его вызова, а также с трехместными камерами без окон, зеркал и зубных щеток. Никаких жаровен и плетей, поскольку, напомню, и бога никакого нет. Зато нет и случайности: сокамерники оголяют друг друга до самой сути, как червей. Они ведь уже не люди - их нет, они "отсутствующие", у них нет выбора, а при жизни выбор они сделали необратимый, и пусть бы только для себя, но нет, и для тех, кто зависел от них.

Гарсен - журналист-пацифист... трус, сбежавший от своих "принципов"... бабник, измучивший до смерти свою кроткую жену. Расстрелян. Загробный приговор - по совокупности выборов.

Инес - непривлекательная, на умная почтовая служащая, лесбиянка. Жила страданиями других. Увела у кузена возлюбленную. Два самоубийства, одно убийство.

Эстель - прелестное инфантильное создание, умершее от пневмонии. Отказалась бежать с бедным любовником от старого мужа. Высшая степень эгоизма. Чужая жизнь - круги по воде. Одно убийство, одно самоубийство.

В ад, даже атеистический, просто так не попадают. Да и свобода узника предполагает этого узника бытие. Умерший пребывает вне его. Отсутствует. Обрекает себя на безвременное, "бездверное", вне выбора инобытие, когда такие же другие, как и он, навсегда станут источником его мук. Осознание не даст избавления, приятие не дозволит перерождения. Потому что узники обретают болезненную взаимозависимость (без любви, но с жаждой), взаимную обнаженную потребность отдаваться своим палачам и самим быть для них палачами.

Впрочем, выбор предоставлен и здесь. Французский поэт и эссеист Франсис Понж, которого как-то процитировал Сартр, писал: "Человек - это будущее человека". Мы раскрываемся среди других, через них узнаем себя и преображаемся. Мы нуждаемся в хороших зеркалах, чтобы делать хороший выбор. Инес действительно предлагает Эстель стать ее зеркалом, но что проку в зеркале, которое существует только для себя и никогда - для других. "Ад - это другие", - заявляет Гарсен. Но другие могут стать и раем и, что важнее, жизнью, то есть поводом к "бытию-не-для-себя", вообще.

Но выбор, обращенный в будущее, персонажам неведом. Они несвободны своим прошлым и одновременно отрицают его. Дело в том, что, по Сартру, "свобода начинается по ту сторону отчаяния", а их инобытие отчаяния и, следовательно, свободы, лишено.


Столь длинная преамбула понадобилась мне для того, чтобы рассказать о сегодняшнем вечере. Моя кузина выиграла пригласительный на вечерний спектакль в театр "Спичка". Я собиралась составить ей компанию, но прежде чем приобрела билет, получила сообщение из театра об еще одном пригласительном - для меня. Это был очень своевременный подарок - сама я никак не решалась сходить на пьесу экзистенциалиста Сартра. А ведь она удивительно подходит к этому вечеру - сырому, холодному, неласково весеннему, на грани пробуждения и безжизненности. Так что театр начался даже не с вешалки - со стылого ветра, зеленого шума под свинцовым небом и пограничья сумерек.

Спектакль - как всегда, на высоте. Он в высшей степени стильный, ритмичный, обращенный к разуму, потому не вызывающий отклика эмоционального. Пьеса подана современно, из нее удалены несущественные детали, и точно так же в пространстве спектакля отсутствует лишний реквизит: никаких цветных диванов и бронзовых статуэток,задуманных Сартром, только три строгих стула, очертания "дверей", через который персонажи вошли к свою комнату (представьте вытянутый шестигранник, свободный в плечах), и той единственной двери, через которую - гипотетически - они могут выйти.

Трех главных персонажей, настолько не соотносимых друг с другом "в бытии", что в инобытии они образуют прочный треугольник созависимости, дополняет их "прошлое" - жена, возлюбленная, любовник. Эти фигуры появляются в первой сцене - "экспозиции", своеобразном саркастическом дефиле, - и в момент обнажения выборов главных героев. Последние, вероятно, ожидали, умерев, встретить именно их. Боялись этого. Впрочем, они и не встретят - слишком простой и очевидный путь избавления. Фигуры "прошлого" остаются только очертаниями. А вот роли эти, эпизодические, отсутствующие у Сартра и введенные в постановку режиссером, - довольно ярки. Особенно хорош спутник Эстель - сыграно элегантно, метко и лаконично. Браво!

Наблюдает за "отсутствующими" Коридорный - в черной хламиде, в какую могли бы быть обряжены ангелы, и с соответствующими манерами - ни мужскими, ни женскими, несколько экзальтированными. Но мы же говорим об атеистическом экзистенциализме, и Коридорный - скорее чиновник, умелый контролер в учреждении, где заключенные сами формируют воздаяние.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

Сегодняшний спектакль - из тех, которые в полной мере обдумываешь только спустя несколько часов после аплодисментов, но то, что он сделан блестяще, ты понимаешь в момент, когда в начале гаснет свет, и я благодарна театру за оба этих открытия.

На могиле Жана-Поля Сартра и Симоны де Бовуар на парижском кладбище Монпарнас принято оставлять прижатые камешками билеты на метро. Возможно, это своеобразные пропуска за закрытые двери бытия, крохотное материальное выражение поисков свободы и зеркалец, в которые они неосознанно всматриваются, стоя у надгробной каменной плиты, послужившей дверью для самого Сартра.
Цветок

Настоящая весна и прочие радости

Восхитиельный был вчера день! Очень теплый, очень яркий, полный впечатлений.


Он начася с бликов воды и больших солнцечных пятен, через которые так приятно проплывать, видя, как твоя тень скользит по дну бассейна следом за тобой.

За завтраком было вдруг решено ехать за город, в парк Маршалково. Очень кстати позвонила моя подруга, и мы подхватили по пути и ее. Надышались вволю, слушали птиц, вдыхали медовый запах пролесков, любовались ручьями, бабочками, синицами-лазоревками, дятлами и зябликами. Вбирали в себя все солнце и все счастье последнего мартовского дня.


Потом я отправилась в гости, где меня всячески баловали. И, наконец, завершился день неожиданно хорошим фильмом - "Зеленой книгой" с Вигго Мортенсеном. О том, как люди меняют друг друга, немножко возвышая, немножко приземляя, и как это одинаково нужно, чтобы быть собой, но в себе, как в улиточной ракушке, не застрять.


Суббота тоже была хорошей, но сумасшедшей - пришлось вдоль и поперек объехать весь город, и если бы вечером меня не вытянули погулять на свежем воздухе, я бы просто-напросто заснула, едва присев.

А перед сном были еще "Осенние свадьбы" 1967 года. Как же я люблю такие фильмы - о простом и человеческом.

Читаю рассказы Михайло Пантича. Все они - о не очень счастливых и, в общем-то, одиноких людях, живущих в Новом Белграде. Обыкновенные истории, неспешные, неяркие, повторяющиеся снова и снова, тысячи раз. Ничего особенного - такая же жизнь, как и везде. День за днем, от рутины к коротким праздникам или - со всем старанием - минуя их. Потому, наверное, читается с легкой тоской. Из-за узнавания, понимания и сочувствия, увы, бездеятельного.

"...все самые лучшие мысли, родившись однажды, продолжают существовать где-то вне нас, и совершенно отделившись от этого мира, на что им нужно известное время, сколько - не знаю, поднимаются к облакам и соединяются с вечностью".


"Рядом с текущей водой мысль сначала тоже растекается, а потом вдруг разом сгущается, ты осознаешь самого себя полностью, до мельчайшей частички своей души, слышишь собственное сердце. Хм, подумал я, тут, должно быть, есть какая-то магия, над водой жизнь словно замирает, и ты вдруг видишь ее всю, целиком, во всех подробностях. А ведь живешь годы и годы, чего только ни перевидишь и ни передумаешь, наглядишься на чужие смерти и все чаще начинаешь думать о собственной, столько всего с тобой наслучается, что перестаешь управлять своими воспоминаниями, они посещают тебя по собственному желанию, когда захотят, и исчезают потом куда-то, куда им самим вздумается, и ты понимаешь, что в концов концов тебе и сказать нечего. Мудрость остается на дне реки, как золото на дне сита у золотоискателя над ручьем.

А потом, стоя над водой, ты переживаешь откровение, и тогда до тебя доходит - каждый день, который тебе дан, нужно прожить как можно полнее, каждый день нужно отдать себя чему-то или кому-то. И не надо из-за этого чувствовать угрызения совести, каждый день нужно чем-то наслаждаться, одним или другим, нужно кого-то любить. Не позволяй боли переходить в привычку, потому что самая мучительная боль - именно та, которая стала привычной".


И вот еще. В этой книге нет описаний Белграда, но есть, мне кажется, что-то неуловимое из его атмосферы, а я очень хочу с ней познакомиться:

"Конечно, ты фигура, ничего не скажешь, это всеми признано, но после всего, что было, не тебе нас в Белграде поучать. Таков этот город: когда любит - слепо обожает, а если не любит, то становится болезненно циничным".
Цветок

Не много ли развлечений для двух дней?

Физкультпривет!

Как прошли выходные? У меня так много впечатлений, что я субботу и воскресенье не заметила. Если бы я была рачительным блогером, то растянула бы рассказы на всю неделю, но я так не люблю. Поэтому слушайте (а потом и сами рассказывайте - я тоже не прочь послушать).

Первое и совсем даже не странное: мелькнувшая в пятницу весна снова сбежала. В субботу и воскресенье был морозец, а сегодня прямо с утра метель. Но зато было солнце, а еще через наш город мигрируют целые стаи дроздов-рябинников: они гораздо меньше и изящнее голубей, но побольше воробьев и относятся как раз к семейству воробьиных, с серо-коричневым оперением, с вытянутыми клювиками, и им очень нравятся наши рябины. Неспроста же им дали такое название: эти дрозды являются главными распространителя рябиновых семян.Collapse )

Ну и, собственно, минутка тщеславия: одну из моих фотографий тоже включили в экспозицию. Приятно, потому что всего было конкурсантами было прислано около тысячи работ, а для выставки отобрали сто из них.

Фотография на память:



На этом и минутку тщеславия, и сам пост можно закончить. Напоследок только порекомендую один славный французский фильм, который краем глаза вчера пересмотрела - "Любовь без пересадок" («Amour & turbulences»). ("Послушай, клопик..." - "Я не клопик, я принцесса. Ты что, не видишь: у меня корона!")

Цветок

"Оптимизм дается генетически"

Есть несомненное преимущество у кратковременной вынужденной бездеятельности - можно много читать, причем читать не развлекательное, а емкое, заставляющее оценивать с разных сторон собственное бытие, через большие истории учиться проживать сколько-нибудь осмысленно собственную жизнь.

Равнять ее с великим не имеет смысла - ростом, прежде всего внутренним, не вышла, но узнать великое необходимо - чтобы научиться распознавать в нем человеческую суть, не идеальную, не назидательную, но имеющую свои принципы и ценности. Даже титаны не совершенны, у них есть слабости, есть поводы для раскаяния, самокопаний, но оттого они и титаны: проживают такую же человеческую жизнь, повинуются тому же всевластному времени, шумят, буйствуют, спорят, а потом выходят один на один с вечностью. Зубр был таким - удивительнейшим, очаровывающим, тем, кого удача ловила за хвост - не баловала, но раз за разом выручала. Он всю жизнь будто следовал завету своего учителя, биолога Н.К. Кольцова: "Перевернуть жизнь, не дать ей залежаться - уже хорошо". Да жизнь и сама не давала ему залеживаться. У Даниила Гранина в документальном романе "Зубр" потрясающе об этом написано - на три сотни страниц мелким шрифтом, и того мало.


Зубр - это Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский, потомок не одного старинного рода, человек, пришедший из девятнадцатого века и охвативший весь век двадцатый, причем не на задворках его, а в самой гуще, биолог, которому не нужен был диплом Московского университета (получил знания - довольно, это вам не бумажки), генетик, которому не присвоили ни одного звания, хотя имя его знали по всему миру, легенда, которую пытались низвергнуть, а она звучала вновь и вновь, живая, множащаяся в учениках, друзьях, соратниках. ЭнВе, Колюша, Зубр, Тим - прозвищ у него было много, они прирастали с юности, и он сам обожал давать прозвища, не видя в них ничего обидного - считал, что если нет для человека подходящего прозвания, то что это за человек, невыразительный какой-то.

И слабости у него были, и оптимизм через край, и интерес ко многому за пределами науки - к искусству, например. Судил он его по-своему, без оглядки на авторитетные мнения, переубеждать - бесполезно, но зато и сомневаться в любви невозможно. "Леонардо всерьез гениальный человек. Всерьез гениальный человек это - здоровый человек. Бывает такой масштаб личности, что не поймешь, человек это или бог". Врубеля почитал, Ван Гога, Стравинского любил, а Малера считал скучным. Устроил семинар для ученых по истории музыки и прочих искусств - чтобы в своих лабораториях они не застряли в дремучем свое состоянии по части гуманитарного образования.Был вольным во всем - в суждениях, в том, как держался с людьми, в том, как принимал свою судьбу. Легко ему от этого не была, да и судьба по головке не гладила - проверяла на прочность эту его вольность. "Вольность требует простора, пространства, полей, распаха неба и распаха души. Это более русское понятие, чем свобода". Зубр был русским до последнего своего гена, до самой глубинной мысли, потому и на Запад его не сманили - он не смог бы там работать, не хватило бы вольности родной безалаберной страны. Заплатил дорого.


Collapse )

P.S. Это ж надо было заболеть, чтобы все это узнать!