Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
Candy Candy

(no subject)

Середина зимы. Пора начинать выбирать подарки к 8 марта.


Но не к 23-му, потому что я опять понятия не имею, что бы эдакое выбрать, - моя фантазия замирает, когда речь заходит о мужских подарках.
Цветок

Сказки для взрослых девочек

Новогодние праздники подходят к концу, но кое-что волшебное в запасе у них еще есть: Старый Новый год, который в Сербии самим Новым годом и является, и Святки. Наверное, поэтому мне вдруг захотелось смотреть рождественские сказки, для которых не хватило времени в первые дни 2020-го.


Так, благодаря подсказке zet_isnotdead я узнала о мультипликационном фильме "Клаус", в котором мы узнаем необычную историю о том, как прилежные дети стали получать в Рождественскую ночь подарки от белобородого старика, путешествующего по небу на упряжке северных оленей. Вообще-то это история о почте и избалованном пареньке, которого отец, он же главный почтмейстер, отправляет на исправление в безнадежный край - на остров, где испокон веков враждуют все со всеми, а чужакам там вовсе делать нечего. И получилась из этого замечательная семейная история, трогательная, местами смешная, немножко волшебная и со счастливым концом.


А днем позже я открыла для себя очаровательную сказку "Ангел" (или "Рождественские приключения непутевого ангела" - у нас любят переводить короткие названия длинно). Она была снята в 2005 году в лучших традициях волшебных чешских историй ("Три орешка для Золушки" ведь все помнят?). Непутевый ангел Петронель был отправлен Господом на землю, чтобы за один день исправить хотя бы одного грешника, а за компанию с ним туда же отправился и черт Урия, в обычное время приставленный к вратам Рая для экзаменовки душ. Тем временем на земле в маленьком графстве юная служанка влюбилась в юного графа, повесу и гуляку, которого бессовестно обворовывают собственные экономка и управляющий. История эта была придумана по мотивам сказок Божены Немцовой, и все в ней оказалось ладным и милым, и в финале тот, кто чист сердцем, получил в подарок счастье, кто-то исправился и, будем надеяться, занялся делом, а некоторые, как и положено, отправились на суд людской. Ну и ангел и черт, эта вечно спорящая, но дружная и друг друга постоянно выручающая парочка, вернулись домой, на самые Небеса в день рождения Иисусика. Здесь стоит оговориться, что Небеса показаны очень оригинально и забавно, но с непременным ощущением чуда, а приключения посланников Небес исполнены иронии.






В таких сказках главное - прекрасная принцесса (здесь - простая девушка, ею становящаяся) и прекрасный принц (то есть молодой граф), и они по-настоящему, по-сказочному хороши, но неотразимым (ох, берегитесь) оказывается и вовсе черт Урия: красавец, обладатель выдающегося чувства юмора, с огоньком в глазах да еще и в ладно сидящем охотничьем костюме. Загляденье! Но помните, что он все-таки падший ангел, и место ему... ой, на Небесах.В сказке все заканчивается счастливо: свадьбой в графстве и хором ангелов, сидящих вокруг Святого Семейства на облачках. А в жизни спустя десять лет после выхода "Ангела" был снято его продолжение. В нем нет крохотного средневекового государства, принца и прочих атрибутов привычной волшебной сказки, зато есть праздничный дух. На сей раз все тот же непутевый Петронель, а ним и Урия, случайно сорвавшие и уронившие на Землю райское яблоко, отправляются на его поиски. Случается это в Николин день, когда из дома в дом ходят ряженые Святой, Ангел и Черт и спрашивают у детей, хорошо ли те вели себя весь год. Всю следующую неделю, до самого Рождества, дети должны быть смирными, чтобы получить подарки, а пока настоящие Ангел и Черт оказываются в городке конца 19 века, и если до третьего крика петуха они не найдут яблоко, Господь превратит их в звездную пыль.


В городке живет красивая молодая вдова Магдалена, работающая швеей, и ее дочь Анна, которая в костюме Святого Николая ходит по домам в надежде получить за свои "колядки" немного картофеля, каштанов или даже монет. К сожалению, без двух других ряженых ее никто не принимает, но зато к ней по водосточному желобу скатывается то самой яблоко, и небесные посланники, узнав об этом, договариваются с девочкой, что составят ей компанию, а взамен поровну разделят все, что наколядуют. Конечно, в этот вечер они встретят и непорядочных людей, и тех, кто им поможет, оба будут очарованы Магдаленой и, забыв о своей природе, даже поспорят, кого из них выберет вдова. И вот тут самое время вспомнить о том, как же хорош Урия: конечно, он стал на десять лет старше, но обаяния у него не убавилось. Чем все это закончится? Хором ангелов, конечно.


Оба фильма начинаются и заканчиваются похожими сценами на Небесах, и главными в историях поэтому оказываются не свадьбы героев, не счастливые встречи добрых людей и даже не наказание людей плохих, а именно дела небесные: они похожи на наши мирские, или, вернее, наши мирские дела - отчасти такие же, как в Раю. И это прекрасно, мило и показано с иронией и любовью.

Истории про ангела Петронеля и черта Урию - главным образом, про дружбу и взаимовыручку, но еще и про семью и ее ценности, про достоинство и трудный выбор, с ним связанный, про заботу, которая выражается в мелочах, про маленькие ошибки, которые мы друг другу прощаем и которые порой так же важны, как и правильные поступки,и еще это истории про то, как важно вовремя посмеяться над собой и вообще не воспринимать себя слишком серьезно. Замечательные фильмы, которые я буду теперь советовать всем от мала до велика.
El Mar

Без героя

Досмотрела я "Крылья империи" и так расстроилась, что до половины третьего не могла уснуть. Потому что начали сериал удачно, без выбеливания и выкрашивания, а закончили плохо, под тот самый набивший оскомину "хруст французской булки" (а заодно и турецкого песка) по ногами белогвардейцев в Галлиполи.

Операторская работа интереснейшая, работа художников, крепкий и не примелькавшийся актерский состав, детали, диалоги - это было талантливо и внушало надежду, а в итоге с середины фильма под откос пошел сценарий. Потому что лицемерие от искусства. И не только в идеологической базе подвох - революция жестока по своему определению, и свернуть изжившую себя государственную махину, подняв из разрухи новую страну, с чистыми руками было невозможно, - а в том, что в телеистории народа-то и не оказалось.

Зрителю показали стягивающийся сплошь сброд, оставшийся в России, и белоправедных, которые "с богом" и уже в эмиграции. Попов, разумеется, тоже притащили и тоже шибко праведных, но как-то лживо получилось. А нормальных людей не показали вовсе.

Главная героиня - беспринципное распутное чудовище и одновременно окрыленная литераторка. Тщеславная, грубая, хваткая, идущая по головам, беспородная по сути, а не в силу происхождения. (Порода, il a le race, - это вообще свойство не родословной, а духа и внутреннего стержня.) И вдруг финальное преображение.

Один из двух главных героев - шизофреник, склонный к убийствам, в силу ушиба головы, но при том талантливый, подающий надежды и благородный из народа. Второй герой - невозможная смесь из аристократа-офицера, который проходит путь колоссального возмужания, и мятущегося между совестью и возмездием демона. (И при всем том это самый интересный персонаж, по иронии сыгранный сербским актером.)


Но это же невозможно, это кривые зеркала, а не герои. И какую цель тогда ставили те, кто их прописывал?

А вроде как безоценочная поначалу подача исторического фона превратилась в однобокую демонстрацию того, как Россия скатилась на дно, а потом, когда все друг друга перестреляли, волшебно расцвела по утру. Очень странно на фоне Ленина, показанного каким-то истериком и свадебным генералом, видеть Кобу - выдержанного и умного "шахматиста". Психов, уродов, негодяев, воров, убийц в фильме тоже сколько угодно. Да, в страшную пору поднимаетя со дна все мерзкое, но люди-то где?! Та страна, в которой родилась я, появилась не из сброда и не сама по себе очухалась. И не по "воле божьей" из "сатанинского" края, как это назвал в финале полковой священник в галлипольском лагере, преобразилась вдруг в саму себя, но трудом и верой тех, кто пламенел и тех, кто жил.

Так что обидно, что хорошую поначалу историю упихнули в конъюнктуру, в идеологический заказ, что лишили фильм не только мало-мальской объективности, но и искры романтизма, обращённого в будущее (той, что была в "Хождении по мукам" Толстого), подлинной трагедийности эпохи, бывшей в "Беге" Булгакова (а Хлудов-то вспоминался с связи с Кирсановым, одним из ключевых персонажей фильма). Авторы закрыли глаза на причины и следствия и, что самое печальное, перечеркнули, принизили и отвергли собственную историю, а это уже позор.

Обидно. Могло получиться гораздо лучше, если б талантливые люди работали не под такой формат.
Цветок

(no subject)

О чем люди рассуждают, гуляя под дождем? А если не гуляя, а спеша по делам? И с совершенно промокшей обувью? О том, наверное, как хорошо в такую погоду находиться там, где уютно, тепло и тихо: поочередно смотреть в окно, дремать и отвечать на телефонные звонки (и чтобы трубка была стационарная, с длинным витым шнуром, а телефон - городским). Я люблю такую погоду, особенно посреди лета, когда все немного устали от жары и суши. Но что за надобность была у меня в самый ливень покинуть кабинет конторы и отправиться на главпочтамт?! Излишняя ответственность, я полагаю, и еще тот факт, что накануне дома я сказала, что при случае хочу проверить, работает ли по будням один букинистический, в который я не могла попасть с апреля. Дорогое Мироздание подбросило мне такую возможность сразу же.

И вот, добравшись с пересадкой до почты, отстояв в духоте небольшую, но долгую очередь, поругав себя за то, что надела в дождливый день тканевые балетки, я все-таки отправилась в книжный. Два квартала под радужным зонтом, желтые листья болеющих лип по ногами, дама, сидящая на скамейке под дождем и с довольным видом откусывающая мороженое от большого рожка, мокрые афиши, старый кинотеатр. И вот уже мысль моя прыгает от книги, которую я читаю, к анонсированной экранизации «Русалочки».

Ариэль будет играть афроамериканская девочка. Хорошенькая, но… Во всем должны быть пределы и здравый смысл, а в подобном подходе его нет, и терпимости никакой нет, и уважения к правам человека и к национальным культурам - тоже. Это вообще ужасающая культурная подмена, потому что сказки, помимо прочего, позволяют осознать национальную идентичность, свои истоки, самобытность. Ведь должны быть собственные сказки и истории у представителей разных рас и народов, пусть даже новые, и они потенциально интересны и ценны для них и для нас, а вместо этого создается и прививается чуждое в равной степени всем. Пусть русалочка будет, но пусть это будет другая, новая, самостоятельная история.

Хотя должна признать, что я тот еще консерватор, но это, как заверяют ученые, свойство врожденное.

Кстати, вчера я попыталась смотреть «Благие знамения», и мне не понравилось. Мне абсолютно все равно, что там положено в «основу» - откровения, писания или какие-либо еще трактаты, - как правило, меня больше беспокоит оскорбления чувств неверующих. Но вот подача материала лишена иронии, отдает мерзостью, сухая, крикливая, бездушная и с претензией. В ней сразу чувствуется Гейман и начисто отсутствует Пратчетт, а я безмерно люблю последнего и отношусь холодно к творениям первого. Первая серия – это набор штампов, причем на полном серьезе, без нарочитой игры в эти штампы, и вместе с тем неудачная попытка оригинальничать. Но оригинальничанье само по себе уже не оригинально. И еще складывается впечатление, что Теннанту сказали "Парень, сыграй нам точно так же, как ты делал в таком-то фильме. И никакой отсебятины". Где-то я читала, что фильм снят очень близко к книге, но проверять почему-то не хочется.
Ясная

Очень коротко и с картинками не о том

Майские выходные были очень разными по настроению, погоде и занятиям. Начались они холодами, дождями и ветром, а закончились удивительным теплом, многоцветием и ласковой погодой. Я много плавала, много ленилась, ничегошеньки не делала полезного, а вместо этого получила массу впечатлений.

Первого числа меня впервые остановил постовой. Вернее, не меня, а машину в левом ряду, но я тоже на всякий случай остановилась. Меня поздравили с праздником и пожелали хорошей дороги... и вообще это оказался мой однокурсник. :) Вообще я много времени провела в эти дни за рулем, до идеала ой как далеко, но опыт - серьезная, как выясняется, штука.

Второго я купила джинсы-клеш и кастрюлю для молока, а вечером гуляла с подругой. В свитере, теплой куртке, перчатках и - на всякий случай - с шапкой в сумке.

Третьего спала. Погода была восхитительная, но я все пропустила.

Четвертого в городе проходил арт-фестиваль, и я, конечно, была там - фотографировала, гуляла, дышала, то и дело встречала знакомых и друзей, сидела на набережной, приобрела ненужные симпатичные штуки, половину которых тут же подарила. Забыла дома очки, поэтому, возвращаясь вечером, вела машину осторожно.

Пятого водила родителей и себя на выставку в художественный музей: живопись, графика, скульптура из собраний музеев области. К своему удивлению обнаружила, что лучшие коллекции - не в областном центре. Например, в Шебекино есть Герасимов, Добужинский, Шишкин и Мясоедов, а в Валуйках - Пименов и Налбандян. После выставки мы зашли в любимый ресторанчик, а потом в хорошей компании я гуляла до позднего вечера.

А еще у нас расцвела сирень!

Правда, на фото - пока только увядающие нарциссы. У меня рука не поднялась сразу их выбросить - такие они были прозрачные, хрупкие и нежные.

Collapse )


P.S. Почти дочитала повесть Леонида Жуховицкого "Остановиться, оглянуться". Очень хорошая. Но в довесок я зачем-то прочитала недавнее интервью с этим прозаиком и публицистом, разочаровалась. Потому что либо на рубеже эпох у автора поменялось мировоззрение, либо он очень сильно лукавил, когда  в восьмидесятые писал "Помоги своему счастью".
Цветок

Заметки об одном фильме и двух книгах

Угадайте, в какой области по ЦФО первой (и единственной) выключили отопление на два дня раньше срока и аккурат к похолоданию.
Конечно, в Белгородской.
Тут бы забраться под одеяло и, согревшись, сразу заснуть, но прежде я решила рассказать вам о прочитанном и посмотренном.


Впечатление первое. Очень милый индифильм "Городские птички" (2016) - без особого сюжета, но воздушный и теплый, про трех очень разных подруг в зимне-хмурой Москве, где все-таки есть место маленькому сумасбродству, забавным несуразностям, мечтам, обидам, будничной вежливости и ласковым улыбкам. И вот что здорово: эти героини узнаваемые.


Впечатление второе, книжное.

"Мир - это война!"
А война - это власть и деньги, и какое дело крупным рыбам до судеб маленьких народов, до истории, до спокойной жизни, наконец. Власть и деньги, а ради этого стоит сеять зубы дракона, называя их семенами гуманизма. Цинично, подло и совершенно безучастно.

Книга Михаила Поликарпова, переиздававшаяся уже не раз под разными названиями, - об этом, хотя, главным образом, она - о парнях, ехавших в братскую Югославию помогать тем, кто защищал право жить на своей земле и кого весь западный мир выставлял кровавыми чудовищами. Новое название издатели подладили под вышедший недавно фильм, но повествование заканчивается 1995 годом, почти оптимистично. Во всяком случае, с надеждой на хоть какой-то мир. Бомбежки девяносто девятого и Косово были впереди, а пока разгоралась гражданская, межэтническая. межконфессиональная война - и не нужно долго гадать, кто подбрасывал хворост с одной стороны и перекрывал воздух с другой.

Не скажу, что мне понравилось то, как написано, поскольку повествованию недостает глав, четко и сухо описывавших политическую обстановку, и довольно трудно без карт (в издании нет ни одной), по одним только описаниям представлять военные операции, а имена добровольцев, поскольку упоминались они довольно стихийно, остались для меня именами отдельно от их историй. Сами же истории рассказаны - и это несомненное достоинство книги - без художественных прикрас и описаний, а скорее в форме заметок. Отсутствие же выверенной стройности и строгости текста сделало книгу живой. Все-таки написал ее не просто публицист, а тот, кто и сам воевал в Боснии.

По нескольким существенным для меня причинами это было стоящее чтение.

Во-первых, я попыталась разобраться в историческом контексте. Он ужаснул меня - многое мне просто было неизвестно в силу того, что в те годы я была ребенком и нашу семью затронула другая война, порожденная тем же распадом СССР. Многое повторяется вновь и вновь, становясь все изощреннее в цинизме и жестокости. К концу книги я не могла отделаться от наивного сравнения всего творившегося в Югославии с "Голодными играми". Запад устраивал именно их. Все, что в трилогии Коллинз, особенно в третьей части, мне казалось самым книжно-надуманным, я прочла в документальной книге Поликарпова. И я все равно не могу понять, почему люди на такое способны.

Во-вторых, мне всегда казалось, что добровольцы, ехавшие в девяностые во все горячие точки, образовавшиеся из-за развала СССР, - это такие не то рыцари, не то Рэмбо: красивые, несгибаемые, с твердыми принципами, дисциплиной, военными или медицинскими знаниями. Словом, сверхлюди. А это просто люди, которым было не все равно, очень разные: мальчишки совсем, и взрослые мужчины, и те, кто искал себя, и те, кто от себя бежал, и те, кто к себе пришел, а еще те, кого там представить было бы невозможно, не знай ты, что они там были. Не сверхидейные, а неравнодушные.

Правда, меня смутило упоминание нескольких добровольцев, до Югославии воевавших в Абхазии, но на грузинской стороне. Этого я не понимаю, это как если бы они сперва были в отрядах хорватов или бошняков, и только потом перешли к сербам. У меня это в голове не укладывается. Хотя бы потому, что камертон той войны еще гудит - для нашей семьи в том числе. И в нашем городе - здесь, в России - стоит памятник добровольцу Дмитрию Эдуардовичу Чепенцу, герою Абхазии, погибшему там. Он посчитал своим долгом поехать туда, где творилась несправедливость. Почему другие, из книги Поликарпова, выбрав в Югославии сторону тех, кто защищался, в Абхазии встали на сторону нападавших?!

В-третьих, мне показалось, что воинского умения у сербов было так же мало, как и дисциплины, и согласованности действий сербских воооруженных сил и добровольческих соединений. Посоветовалась с папой - он придерживается такого же мнения. Хотя Запад и тут старался отрезать сербам все возможности слаженного и полнокровного наступления, одновременно вооружая их противников.

В-четвертых, я узнала новое о сербах вообще: книга - это все-таки русский взгляд изнутри. Мне вспомнился момент из фильма "Балканский рубеж", когда в Белграде в 1999 на мосту сербы устраивали митинги одновременно с рок-концертами. Они пели и они протестовали, и в этом не было противоречия. В каком-то советском фильме героиня с обреченностью пересказывает легенду о Тамерлане:

"Однажды Тамерлан осадил город и послал туда гонцов, чтобы взять с народа дань в виде мешка золота. Люди выплатили дань, и гонцы вернулись с мешком золота.
Второй раз Тамерлан послал гонцов за данью, но те вернулись с пустыми руками, сказав:
- Люди плачут, говорят, что у них больше ничего нет!
-Раз плачут, значит еще что-то осталось! - ответил Тамерлан и снова послал гонцов.
И действительно, гонцы вернулись с золотом, и Тамерлан их спросил:
- Как настроение у людей в городе?
- Люди смеются, песни поют, — ответили гонцы.
Тогда Тамерлан сказал:
- Ну, раз смеются, значит, действительно, ничего не осталось…"

И в фильме, и в одноименной книге это -  о сербах.

Наконец, в-пятых, это все-таки мужская книга. Мой наивный девичий мозг для такого мало приспособлен, я даже в видах вооружения плохо разбираюсь, а описанное - сугубо мужская материя, грубая, со своей суровой деятельной мужской романтикой и тем, что мне из уютной моей спаленки кажется немыслимым, а для всех этих ребят было сознательно выбранными военными буднями.

Так что эта не идеальная по форме, но насыщенная и личными оценками, и воспоминаниями, и собранными материалами о той войне книга - очень дельная по содержанию


Впечатление третье. Сегодня я взялась за потрепанную, хотя и не читанную никем до меня книжку публициста Леонида Жуковицкого "Помоги своей судьбе" из серии "Личность. Мораль. Воспитание". До этого в серии мне попадался другой публицист - любимый мной Евгений Богат, но и этот выпуск оказался удачным. Это разговор с современниками о деятельном поиске себя, о честном на себя взгляде - разговор не слишком мягкий, прямолинейный, но достаточно деликатный. Книга вышла в 1989 году, а ведь такое чтение и сейчас очень полезно.
Джерард

Другие

"Ад - это другие", - заявил Сартр в своей пьесе "За закрытыми дверями". И он же постулировал: свобода, на которую обречен человек, есть, прежде всего, свобода выбора. К примеру, узник сам выбирает, смириться ему или бороться за свою правду. Также Сартру принадлежат высказывания "История любой человеческой жизни есть история поражения" и "Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния". Все это, а также то, что Жан-Поль Сартр был атеистом, в полной мере характеризует ситуацию, в которой оказались Жозеф Гарсен, Инес Серано и Эстель Риго, персонажи названой пьесы.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

А оказались они и впрямь в аду с администратором, неработающей кнопкой его вызова, а также с трехместными камерами без окон, зеркал и зубных щеток. Никаких жаровен и плетей, поскольку, напомню, и бога никакого нет. Зато нет и случайности: сокамерники оголяют друг друга до самой сути, как червей. Они ведь уже не люди - их нет, они "отсутствующие", у них нет выбора, а при жизни выбор они сделали необратимый, и пусть бы только для себя, но нет, и для тех, кто зависел от них.

Гарсен - журналист-пацифист... трус, сбежавший от своих "принципов"... бабник, измучивший до смерти свою кроткую жену. Расстрелян. Загробный приговор - по совокупности выборов.

Инес - непривлекательная, на умная почтовая служащая, лесбиянка. Жила страданиями других. Увела у кузена возлюбленную. Два самоубийства, одно убийство.

Эстель - прелестное инфантильное создание, умершее от пневмонии. Отказалась бежать с бедным любовником от старого мужа. Высшая степень эгоизма. Чужая жизнь - круги по воде. Одно убийство, одно самоубийство.

В ад, даже атеистический, просто так не попадают. Да и свобода узника предполагает этого узника бытие. Умерший пребывает вне его. Отсутствует. Обрекает себя на безвременное, "бездверное", вне выбора инобытие, когда такие же другие, как и он, навсегда станут источником его мук. Осознание не даст избавления, приятие не дозволит перерождения. Потому что узники обретают болезненную взаимозависимость (без любви, но с жаждой), взаимную обнаженную потребность отдаваться своим палачам и самим быть для них палачами.

Впрочем, выбор предоставлен и здесь. Французский поэт и эссеист Франсис Понж, которого как-то процитировал Сартр, писал: "Человек - это будущее человека". Мы раскрываемся среди других, через них узнаем себя и преображаемся. Мы нуждаемся в хороших зеркалах, чтобы делать хороший выбор. Инес действительно предлагает Эстель стать ее зеркалом, но что проку в зеркале, которое существует только для себя и никогда - для других. "Ад - это другие", - заявляет Гарсен. Но другие могут стать и раем и, что важнее, жизнью, то есть поводом к "бытию-не-для-себя", вообще.

Но выбор, обращенный в будущее, персонажам неведом. Они несвободны своим прошлым и одновременно отрицают его. Дело в том, что, по Сартру, "свобода начинается по ту сторону отчаяния", а их инобытие отчаяния и, следовательно, свободы, лишено.


Столь длинная преамбула понадобилась мне для того, чтобы рассказать о сегодняшнем вечере. Моя кузина выиграла пригласительный на вечерний спектакль в театр "Спичка". Я собиралась составить ей компанию, но прежде чем приобрела билет, получила сообщение из театра об еще одном пригласительном - для меня. Это был очень своевременный подарок - сама я никак не решалась сходить на пьесу экзистенциалиста Сартра. А ведь она удивительно подходит к этому вечеру - сырому, холодному, неласково весеннему, на грани пробуждения и безжизненности. Так что театр начался даже не с вешалки - со стылого ветра, зеленого шума под свинцовым небом и пограничья сумерек.

Спектакль - как всегда, на высоте. Он в высшей степени стильный, ритмичный, обращенный к разуму, потому не вызывающий отклика эмоционального. Пьеса подана современно, из нее удалены несущественные детали, и точно так же в пространстве спектакля отсутствует лишний реквизит: никаких цветных диванов и бронзовых статуэток,задуманных Сартром, только три строгих стула, очертания "дверей", через который персонажи вошли к свою комнату (представьте вытянутый шестигранник, свободный в плечах), и той единственной двери, через которую - гипотетически - они могут выйти.

Трех главных персонажей, настолько не соотносимых друг с другом "в бытии", что в инобытии они образуют прочный треугольник созависимости, дополняет их "прошлое" - жена, возлюбленная, любовник. Эти фигуры появляются в первой сцене - "экспозиции", своеобразном саркастическом дефиле, - и в момент обнажения выборов главных героев. Последние, вероятно, ожидали, умерев, встретить именно их. Боялись этого. Впрочем, они и не встретят - слишком простой и очевидный путь избавления. Фигуры "прошлого" остаются только очертаниями. А вот роли эти, эпизодические, отсутствующие у Сартра и введенные в постановку режиссером, - довольно ярки. Особенно хорош спутник Эстель - сыграно элегантно, метко и лаконично. Браво!

Наблюдает за "отсутствующими" Коридорный - в черной хламиде, в какую могли бы быть обряжены ангелы, и с соответствующими манерами - ни мужскими, ни женскими, несколько экзальтированными. Но мы же говорим об атеистическом экзистенциализме, и Коридорный - скорее чиновник, умелый контролер в учреждении, где заключенные сами формируют воздаяние.


Художник Лидия Саргсян, выставка "Твое лицо"

Сегодняшний спектакль - из тех, которые в полной мере обдумываешь только спустя несколько часов после аплодисментов, но то, что он сделан блестяще, ты понимаешь в момент, когда в начале гаснет свет, и я благодарна театру за оба этих открытия.

На могиле Жана-Поля Сартра и Симоны де Бовуар на парижском кладбище Монпарнас принято оставлять прижатые камешками билеты на метро. Возможно, это своеобразные пропуска за закрытые двери бытия, крохотное материальное выражение поисков свободы и зеркалец, в которые они неосознанно всматриваются, стоя у надгробной каменной плиты, послужившей дверью для самого Сартра.
Цветок

Не много ли развлечений для двух дней?

Физкультпривет!

Как прошли выходные? У меня так много впечатлений, что я субботу и воскресенье не заметила. Если бы я была рачительным блогером, то растянула бы рассказы на всю неделю, но я так не люблю. Поэтому слушайте (а потом и сами рассказывайте - я тоже не прочь послушать).

Первое и совсем даже не странное: мелькнувшая в пятницу весна снова сбежала. В субботу и воскресенье был морозец, а сегодня прямо с утра метель. Но зато было солнце, а еще через наш город мигрируют целые стаи дроздов-рябинников: они гораздо меньше и изящнее голубей, но побольше воробьев и относятся как раз к семейству воробьиных, с серо-коричневым оперением, с вытянутыми клювиками, и им очень нравятся наши рябины. Неспроста же им дали такое название: эти дрозды являются главными распространителя рябиновых семян.Collapse )

Ну и, собственно, минутка тщеславия: одну из моих фотографий тоже включили в экспозицию. Приятно, потому что всего было конкурсантами было прислано около тысячи работ, а для выставки отобрали сто из них.

Фотография на память:



На этом и минутку тщеславия, и сам пост можно закончить. Напоследок только порекомендую один славный французский фильм, который краем глаза вчера пересмотрела - "Любовь без пересадок" («Amour & turbulences»). ("Послушай, клопик..." - "Я не клопик, я принцесса. Ты что, не видишь: у меня корона!")

Цветок

"Оптимизм дается генетически"

Есть несомненное преимущество у кратковременной вынужденной бездеятельности - можно много читать, причем читать не развлекательное, а емкое, заставляющее оценивать с разных сторон собственное бытие, через большие истории учиться проживать сколько-нибудь осмысленно собственную жизнь.

Равнять ее с великим не имеет смысла - ростом, прежде всего внутренним, не вышла, но узнать великое необходимо - чтобы научиться распознавать в нем человеческую суть, не идеальную, не назидательную, но имеющую свои принципы и ценности. Даже титаны не совершенны, у них есть слабости, есть поводы для раскаяния, самокопаний, но оттого они и титаны: проживают такую же человеческую жизнь, повинуются тому же всевластному времени, шумят, буйствуют, спорят, а потом выходят один на один с вечностью. Зубр был таким - удивительнейшим, очаровывающим, тем, кого удача ловила за хвост - не баловала, но раз за разом выручала. Он всю жизнь будто следовал завету своего учителя, биолога Н.К. Кольцова: "Перевернуть жизнь, не дать ей залежаться - уже хорошо". Да жизнь и сама не давала ему залеживаться. У Даниила Гранина в документальном романе "Зубр" потрясающе об этом написано - на три сотни страниц мелким шрифтом, и того мало.


Зубр - это Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский, потомок не одного старинного рода, человек, пришедший из девятнадцатого века и охвативший весь век двадцатый, причем не на задворках его, а в самой гуще, биолог, которому не нужен был диплом Московского университета (получил знания - довольно, это вам не бумажки), генетик, которому не присвоили ни одного звания, хотя имя его знали по всему миру, легенда, которую пытались низвергнуть, а она звучала вновь и вновь, живая, множащаяся в учениках, друзьях, соратниках. ЭнВе, Колюша, Зубр, Тим - прозвищ у него было много, они прирастали с юности, и он сам обожал давать прозвища, не видя в них ничего обидного - считал, что если нет для человека подходящего прозвания, то что это за человек, невыразительный какой-то.

И слабости у него были, и оптимизм через край, и интерес ко многому за пределами науки - к искусству, например. Судил он его по-своему, без оглядки на авторитетные мнения, переубеждать - бесполезно, но зато и сомневаться в любви невозможно. "Леонардо всерьез гениальный человек. Всерьез гениальный человек это - здоровый человек. Бывает такой масштаб личности, что не поймешь, человек это или бог". Врубеля почитал, Ван Гога, Стравинского любил, а Малера считал скучным. Устроил семинар для ученых по истории музыки и прочих искусств - чтобы в своих лабораториях они не застряли в дремучем свое состоянии по части гуманитарного образования.Был вольным во всем - в суждениях, в том, как держался с людьми, в том, как принимал свою судьбу. Легко ему от этого не была, да и судьба по головке не гладила - проверяла на прочность эту его вольность. "Вольность требует простора, пространства, полей, распаха неба и распаха души. Это более русское понятие, чем свобода". Зубр был русским до последнего своего гена, до самой глубинной мысли, потому и на Запад его не сманили - он не смог бы там работать, не хватило бы вольности родной безалаберной страны. Заплатил дорого.


Collapse )

P.S. Это ж надо было заболеть, чтобы все это узнать!