Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Роберт и Анастасия

Вместо предисловия

Как я хочу, чтоб строчки эти
Забыли, что они слова,
А стали: небо, крыши, ветер,
Сырых бульваров дерева!

Чтоб из распахнутой страницы,
Как из открытого окна,
Раздался свет, запели птицы,
Дохнула жизни глубина.
1948
Вл. Соколов
El Mar

(no subject)

Я наконец-то на юге, вдыхаю любимые родные запахи - моря, лавров, сосен, олеандров. Просыпаюсь, как всегда, в шесть тридцать, засыпаю рано, питаюсь фруктами, потому что нам не хочется готовить, просаливаюсь в морской воде и любуюсь небом, горизонтом, зеленью, цветами и волнами.

Без приключений не обошлось - вечером перед тъездом у меня откололся кусочек зуба мудрости, и весь вечер и все утро пробегала между стомат.поликлиникой и кабинетом, где я наблюдаюсь последний -адцать лет. Вырвать мне зуб я не позволила, во-первых, потому что у меня лишнего ничего в организме нет, во-вторых, потому что это больно, в-третьих, потому что ну нафиг перед поездом. Мой доктор разрешил прийти сразу после возвращения и тогда уже начать спасение (надеюсь), а это может занять несколько сенасов (пусть только один, дорогое Мироздание!!!!). У меня будет на это только двенадцать дней.

А вообще-то накануне отъезда я устроила себе шопинг (обзавелась тремя новыми платьями для разной погоды) и культпоход: успела посетить аниме-фестиваль и уйти оттуда с хорошим настроением и сувенирами по "Сейлор Мун", потом по случаю ночи кино посетить показ сербского фильма "Исцеление", который устраивал сербский ресурссный центр моей альма-матер, а поздно вечером посмотреть на набережной на большом экране "Балканский рубеж".

"Исцеление" - кино фестивальное, авторское, и потому его не найти пока ни на платных ресурсах, ни в открытом доступе, и потому я очень рада, что мне довелось его увидеть. Как и всякое независимое кино, эта лента отличается неспешностью, статичными, но важными съемками листьев, воды, неба, простых действий, и смысл некоторых из них открывается только в финале - простой и искренний, вне вероисповеданий и точек зрения. Вообще же это история о прощении. Пересказать сюжет можно в нескольких фразах: в отдаленный запущенный скит отправляется пешком православный монах, туда же приходят из мусульманской деревни старик с внуком, больным раком. Старик просит монаха помолиться за ребенка, а монах не может - он не может простить отца мальчика, убившего во время войны его жену и сына. Но это не история о религии, о вере - да, несомненно, но о той, которая не имеет отношения к отдельным конфессиям. Она - о нежестокости, о неотмщении детям за содеянное отцами и о смирении. Светлая история, дающая надежду.

Про "Балканский рубеж" я уже писала. Это стоящее кино, в котором нет лишнего и ложного. Пересматривать его дома я не решилась, но в окружении людей, под звездами это оказалось проще. И в конце мы все аплодировали. Дважды.

Читаю "Мост на Дрине" Иво Андрича. В этой книге нет главного героя, если не считать таковым сам мост, построенный в шестнадцатом веке и до сих пор соединяющий берега Дрины в районе Вышеграда. Это роман-калейдоскоп, и написан он свободным красивым языком.

Что касается культурной программы на время отпуска, то мы уже побывали в художественном музее. Я, как всегда, не могла отойти от "Героического пейзажа Киммерии" Богаевского - эта картина настолько прекрасна и свободна от человеческого, что будто втягивает, вбирает в себя зрителя и в то же время наполняет его собой. Зашли мы и в антикварный салон при музее, но портрета Аделины Патти, висевшего там в прошлом и позапрошлом году (почти такой же находится в одном из областных собраний), в экспозиции уже не оказалось, и сразу стало не так интересно.

Еще мы думаем сходить на концерт органной музыки, но поскольку все вечерние выходы предполагают отмену вечернего плавания, этим мы, видимо, и ограничимся.

Напоследок сводка: днем очень жарко, прогноз уверяет, что температура чуть выше тридцати, море чистое и спокойное, в автобусах уступают место много чаще, чем в центральной части России, а инжир стоит 200 рублей за килограмм, и это, конечно, безумие, но мы на него согласны.

На этом запись я завершу и отправлюсь наконец спать. Пока!
El Mar

"Ищу мою судьбу" (Мосфильм, 1974)

Очень любопытно было вчера, на фоне просмотра "Благих знамений", наткнуться на фильм 1974 года "Ищу мою судьбу". Он очень необычен для советского кинематографа, поскольку посвящен судьбе молодого священника, вере, поискам Бога и себя, но также и совести, сомнениям, разуму, личному выбору и честности, в первую очередь, перед собой. В нем много диалогов и аргументов, которые должны бы подчеркивать противоположность убеждений героев, но в действительности странно дополняют друг друга. Это драма, причем не абстрактная, не вырванная из жизни, а как раз тесно связанная с вполне обычными, жизненными, мирскими сложностями и радостями. Более того, в ней есть место земной любви, очень деликатной, но не счастливой, потому что сама по себе любовь не может преодолеть внутренние сомнения одного из любящих, его пустоту – временную ли, укоренившуюся ли в человеке, вызванную исканиями Бога или отказом от поисков своего места среди людей.


Афиша фильма и весьма. на мой взгляд, удачная обложка первого издания романа, по которому он снят

Удачный актерский ансамбль: Галина Польских, Эдуард Марцевич, которого я прежде, пожалуй, недооценивала, Георгий Жженов, Елена Сафонова и другие, не менее замечательные, советские актеры, которых мы знаем по эпизодам, но никогда не помним по именам. Режиссер – как ни странно, женщина, Аида Манасарова. Лента снята по роману Николая Ершова «Вера, Надежда, Любовь» - это имена трех сестер, героинь этой истории.

Вера покончила с собой, не справившись ни с жизнью, ни с отчаянием даже в монастыре, в который ушла. Любовь, живущая с набожной бабушкой и в окружении таких же набожных старушек, – создание юное и пока не утвердившееся во взглядах и в устремлениях и не то тяготящееся архаичностью бабушкиных внушений, не то остерегающееся стремительной современности.


И только Надежда – уверенная, сильная, решительная, говорящая прямо, идущая своей дорогой, поддерживающая каждого, кому это нужно, - сама создает свою судьбу. Потому что полагает, что, главным образом, от самого человека зависит и его выбор, и его жизнь. Она не разделяет религиозных взглядом своих родных и полагает, что именно из-за общения со священником отцом Александром ее сестра Люба решила бросить техникум и просто-напросто сломать свою жизнь.

Люба и впрямь пока не определилась ни в жизни, ни в вере. Но не она – ключевая фигура в этой истории. Надежда приходит к отцу Александру с просьбой не встречаться с ее сестрой, и тот соглашается, но деликатно признается в своих чувствах к самой Надежде. Он и сам находится на переломе своей веры, пытается соотнести действительность, новый мир с его устремлениями и христианскую религию, ортодоксальное истолкование в которой стало ему чуждо, а новое он еще только пытается – мучительно, отчаянно - сформулировать. Он – не ревностный христианин ( и это его достоинство, поскольку любая религиозная ревностность в наши дни пугает), но с тем большим благочестием относится он к вопросам совести, и его искания кажутся более искренними, чем чиновничье, слепое и удобное, служение отца Климентия.


Фильм не просто неожиданно и замечательно снят, он полемичен, и в нем показана внутренняя, полная смятения и сомнений, попытка отца Александра найти новый язык для веры. Мне, несомненно, близок ход его мысли.

«Не понимаю! Не понимаю, как всерьез можно проповедовать догмы о сотворении мира в шесть дней, о воскресении Христа и тому подобное», - спрашивает его оппонент, и далее следует диалог:

«- Но от мифов нельзя ожидать описания мира таким, каков он есть. Легенды помогают человеку познать не мир, а себя в этом мире.
- Значит, Вы не настаиваете на буквальном смысле всего, что написано в Библии?
- Библейский миф – это лишь оболочка, в которой заключена божественная истина. Христианское вероучение сегодня – это не пересказ мифов, а раскрытие их смысла.
- Интересно. Остроумно, если хотите. А Христом, по этой версии, тоже миф?
- Это не важно. Важно, что в образе Христа человечество выразило для себя идеал. Но если человек не только верующий, но и мыслящий, он согласится, что воскресение Христа, к примеру, не надо понимать буквально. Этот миф есть выражение извечного стремления человека к возрождению. Человек всегда, если захочет, может обрести новую жизнь».


В этом смысле любая религия (а религия априори не равна вере, а только на ней построена) – это мифы для осознания себя в мире, и новый язык веры может быть только в преодолении религии как социального явления. Это кажется почти немыслимым, если оглянуться на всю историю человечества, но почему разум не может стать выше слепого буквального принятия мифов и преимущества легенд, принадлежащих одной религии, над легендами религий иных? Особенно когда с течением времени естественным образом, как и все мифы, а то и в угоду чьим-то, часто властным, потребностям, они переходят из одного верования в другое.

Сегодня утром я застала передачу про артиста Сергея Столярова, былинного героя в кино и человека чести в жизни. Завершалась она на высокой ноте: автор, повторив слова Шопенгауэра о понятии чести, которое сродни понятию долга, назвал Столярова «образом того недостижимо прекрасного и уже совершенно несбыточного, во что перестал верить в XXI веке, - почти что светлого будущего». Удивительная и понятная созвучность с увиденным накануне фильмом. И какую же грусть вызвало это осознание: двадцать первый век, не распрощавшись с религиями, не найдя Бога, не родив еще новых мифов и не переиначив старые, и впрямь перестал верить в светлое будущее. Но мне кажется, что эта пауза, обнуление культуры, как называла ее Паола Волкова, нужна для того, чтобы человечество устремилось к возрождению в трактовке отца Александра, и потому старый советский фильм кажется мне очень своевременным.
Цветок

Усталость, буддизм и хорошая книга

Майская гроза отгремела, акации цветут, птицы поют, погода расчудесная, и наконец-то пятница.

В последние дни я все время чувствую себя уставшей: просыпаясь, приходя на работу, на работе, уходя с работы, дома и на прогулках... и на лекцию вчера не попала, потому что не нашла в себе сил. Может, и напрасно, потому что это была лекция о буддизме в России восемнадцатого века и о буддийской коллекции Кунсткамеры. Накануне была другая лекция, об истории буддизма в Индии, Тибете и Монголии. Интереснее всего было слушать про всяческие детали в истории Будды, про 12 звеньев сознания, перерождение с трех благих и трех дурных мирах, про два течения буддизма (хинаяну и махаяну)  и про иконографию (а буддийские свитки-иконы называются танка, или тхангка), поскольку буддийские иконы концептуально очень напоминают византийские и, как следствие, православные. Я вообще не задумывалась над тем, что буддийское искусство в Индии пошло от античного греческого. И все эти параллели с непорочным зачатием, искушениями, детьми в плывущих по реке корзинах и проч., заимствования сюжетов одних религий из религий других... Чем больше я знакомлюсь с подобными материалами, тем большим атеистом, в смысле непринадлежности ни к какой конфессии, становлюсь. Зато я наконец-то разобралась с тем, кто такие бодхисаттвы.


А вы знали, что волосы Будды были цвета меда, что первую его проповедь после просветления слушали олени, что изначально Будду не изображали буквально, как человека, а использовали различные символы, например, колесо, что символом нирваны является полная Луна, и что, если Будда изображен лежащим на правом боку, подложив под голову руку. он не спит - это изображение его кончины? Его сознание покинуло тело, и тело было предано огню, после чего разделено на восемь драгоценных частей и помещено в ступы.

Вот еще несколько занимательных фактов.

Число 108 для буддистов сакральное, и даже в их четках столько же звеньев. "Далай-лама" переводится как "лама океана/моря". В Монголии можно увидеть двенадцать одинаковых фигур Будды, созданных Богдо-гэгэном I Дзанабадзаром, и у каждой фигуры, канонически почти не отличимой от остальных, неуловимо меняется выражение лица. Кстати, сейчас растет маленький Богдо-гэгэн X - третье после Далай-ламы и Панчен-ламы лицо в тибетском буддизме. И все три главы тибетских традиций - суть перерождения своих предшественников.

Все это очень интересно в культурологическом плане, но на лекции присутствовало, как оказалось, немало всяких серьезно увлеченных йогом и иже с ней, так что в конце они начали задавать вопросы... Да нет, интересно, но зачем спрашивать о том, что, судя по репликам, им уже известно? Просто порисоваться перед публикой?

А у лектора довольно своеобразная манера проглатывать имена, и без того непривычные русскому уху, и концы фраз, так что о чем-то приходилось догадываться по контексту, а что-то невольно пропускать мимо сознания. Зато мне запомнилась его реплика о том, что лучшим романом, написанным об Индии он считает "Кима" Киплинга. Надо бы проверить.))

В общем, усталость и все прочие факторы, включая вечерний ливень сложились в том, что я никуда не пошла и смотрела с папой хоккей. Это было увлекательно, и наши молодцы, а за швейцарцев на последних в матче долях секунды получивших в свои ворота шайбу от Канады, было обидно. Но фантастика же!


Потом я пыталась читать "Четыре письма о любви" Нейла Уильямса. Книга прекрасная, и с первых же страниц у меня возникло ощущение, что это такой же подарок мне, читательнице, как и "История дождя". Это не любовь с первых строк, но безусловное глубокое очарование. Вот только из-за усталости я никак не могла сосредоточиться и поминутно отвлекалась. Странное беспокойное состояние, от которого есть только одно снадобье - полноценный отдых от всего привычного.

Отдых будет через две без малого недели, но мысленно я уже уехала.

А у нас опять гроза.
Барбра Стрейзанд

(no subject)

Худшего финала, чем у Рэнд в "Атланте..." и представить нельзя. Он втройне отвратителен  - сперва циничен, потом чудовищен, а под конец выдает неправдоподобно сопливый хэппи-энд. И втройне смехотворен. Не удивлюсь, если Уильям Голдман, описывая в "Принцессе-невесте" хитроумное устройство для пыток, посмеялся над проектом "Ф" из романа Рэнд. И супружеская чета киноактрисы Кей и философа Даннешильда почему-то напоминает Мэрилин Монро и Артура Миллера. А что это: "Он поднял руку и начертал над безлюдной землей знак доллара"? Джон Галт - иисус, ёклмн, христос?


Если начало третьего тома - это утопия, а середина - нудная псевдофилософская брошюра, то кульминация - вовсе дешевый боевик с мелодраматической развязкой, "драматическим" спин-оффом и сказочным недоэпилогом.

Куда собрались возвращаться эти "атланты", в безлюдную пустыню, о которой так мечтали? "Земля будет безлюдна, так же безлюдна, как пространство, в котором беспрепятственно прокладывал себе дорогу их самолет, – пуста и свободна". Вот что они будут вкладывать свои золотые накопления - в горы трупов или в то, чтобы утихомирить бандитов и собрать разметенные о стране караваны выживших? "Это были мужественные, гордые и самоотверженные слова, непонятные большинству, слова из языка деловых людей: "Цена не имеет значения", - ну так пусть платят пустоте.

Любая цивилизация, достигнув определенного уровня развития, терпит коллапс, и чем выше был уровень, тем дальше будет откат, вплоть до саморазрушения. Но то, что показала Рэнд - это нечто иное: преступление бездействия, выданное за высшую мораль в действии.

Последняя сцена с Эдди вовсе жалка. Портит ее не выбор Виллерса, а идиотская мысль, вложенная в его голову, и поэтому кажется, что он остается не на тонущем корабле, а на прохудившейся мелкой посудине: "Но, Дэгни, дело, и способность зарабатывать, и то в человеке, что позволяет ему этим заниматься, – именно это и есть лучшее в нас". Какая ложь. Зарабатывать, зарабатывать, зарабатывать - вот что Рэнд ставит во главе жизни. Не разум, о котором столько разглагольствует, не воля, не творение, а заработок, прибыль, доход. Математика, которой она поверяет музыку Ричарда Хейли, является базисом ее счастья, все духовное для нее существует, только если обосновано материальным, все ценное имеет смысл, если оно рационально. Если идет от золота, от доллара, от символа страны, чей "уникальный" созидательный путь она возвеличивает и чья история началась с уничтожения коренного населения и очень рационального обмана при захвате "свободных" земель.


Так что убирайтесь с дороги, вы, для кого "Атлант..." является библией, вы, уничтожающие мир под маркой мнимой справедливости, стяжатели-рационалисты, псевдотворцы, незванно вторгающиеся на чужую землю и убивающие тех, кто мыслит свободно и смело вопреки вашей лживой политике. Убирайтесь, этот мир не ваш.
Детали

(no subject)

Пахнет яблоками, травой, сиренью и рябинами, поют птицы, которых я не узнаю, а те, которых люблю и жду с осени до весны, - ласточки - носятcz чуть ниже облаков по небу. Может, кому-то все еще мерещатся холода, но для меня май - предвестие лета. Пора золотых одуванчиков. Время счастья... или тоски по нему.

"Я мечтаю: во всем нашем солнечном мире
О забытой поляне в пустынном саду,
Там, где греется кот на скамейке.
Там хотела бы я посидеть,
Прижимая
К сердцу белый единственный в мире конверт.
Вот и все, что мне надо", -

у меня на коленях лежит махонькая книжка, сборник стихов финской поэтессы Эдит Сёдергран. Они не особенные, не стройные, не прекрасные, но вчера я открыла в букинистическом этот томик и смутно узнала сперва другую книгу, которую читаю сейчас, а потом себя. Вот так могло бы начаться мое эссе об Атланте, который расправил плечи:

Боги идут по жизни с поднятой над болью головой.
Боги несут жизнь легко, как колонны лучистый свод.
Боги идут по жизни одиноко, стоят неузнанными и вечными слезами наблюдают нашу мрачную жизнь.
И там, куда они смотрят, леса и озера, деревья и вода становятся святыми.
Там, где они ступали, утешение приходило к тем, кто боролся с жалобами.
Там, где они ступали, весело ходить тому, кто совершает свой победный путь.
Следы богов не исчезнут из мира,
И то, что боги ходят по земле, возвеличивает её
И человека делает всепрощающим.

На обложке сборника - акварель, изображающая "Разбитое сердце" - дицентру, прекрасный цветок. Нет, это не обо мне. Есть страницы с лесной фиалкой, веткой цветущей вишни, колоском, летящей чайкой. Или иногда все-таки обо мне?


Вчера я ловила каждый луч солнца, который сделал бы мою кожу не такой белой, как накануне, и каждое мгновение, заставлявшее меня смеяться - неожиданно, удивительно для себя самой. И при всем том у меня НЕ было и часа, чтобы побыть в уединении.

Он есть у меня сейчас - редкий момент, когда дома осталась только я, и мне никуда, ни к кому не нужно спешить. Я думаю об "Атланте..." - о смехотворном противоречии, допущенном Рэнд. Она хотела выставить величайшим злом коммунистические идеи, а показала лишь, что любую поверхностную формулировку идеи, даже самой гениальной, можно довести до абсурда. Она потрясающе написала о многом, но то, против чего она писала, осталось для нее на недосягаемой высоте, потому что злобствование не может быть опровержением, не является ни при каких условиях правдой и никогда не идет от ума. Она показала пустозвонов и лицемеров, идиотов, порожденных ее новой страной, но они ни на одну секунду не являлись теми, кого она преследовала во времена "охоты на ведьм".

Может, поэтому во втором томе мне мерещился хэлприновский магический реализм с порцией клюквы в виде исповеди пассажира-безбилетника, а третий начался как утопия. "Скажи "друг" и войди", - это фраза из "Властелина колец", но только она может прийти на ум, когда читаешь клятву Джона Галта, открывающую проход к чудо-двигателю.

"Они живые, эти двигатели, думала Дэгни, но их душа управляет ими опосредованно – она существует в каждом живом человеке, который обладает равными им по величию способностями. Исчезни с лица земли душа, и моторы остановятся, потому что это и есть сила, поддерживающая их в движении".

Так зачем же, утверждая величие человеческой души, значение ума, красоту труда, стремление через него к радости как смысл жизни, Айн Рэнд пытается отказаться от "мы" единственно в пользу "я"?


Сколько бы ни утверждали обратное, в трилогии Рэнд нет философии, а только увлекательная и совсем не реалистичная история и нравственные ориентиры - истинные (и оттого прекрасные) и в корне ложные и порожденные, как мне кажется, обидой. И всей своей книгой она исподволь повторила "Интернационал": "Весь мир насилья мы разрушим // До основанья, а затем // Мы наш, мы новый мир построим, // Кто был никем — тот станет всем!" Кроме того, готовя читателя на протяжении двух томов и наконец рисуя идеальный мир деятельных людей с чистой совестью и "с чистым мужеством новой мысли", провозглашая их девиз (никогда не жить ради другого) и устанавливая, что "в долине запрещено одно-единственное слово – слово "давать", Рэнд намеренно или нет упускает одну маленькую деталь: все эти прекрасные сильные люди не имеют семей. Они говорят о любви так тонко и страстно, любят так верно и горячо, но на протяжении всей книги они конечны, ведь даже у титанов были дети.
Цветок

Искусство Японии

Сегодня в выставочном зале "Родина" прошла первая из двух лекций, посвященных искусству Японии, и она была невероятно емкой и тонкой. Полтора часа пролетели, как мгновение.

Сколько же нового я узнала благодаря замечательному лектору Анне Алексеевне Егоровой, искусствоведу из Государственного Эрмитажа! Сегодня она рассказывала о древнейших образцах японского искусства, о дворцах и храмах, чашах и мечах. О вновь и  вновь возрождающемся из пепла Зале Большого Будды, для возведения которого потребовалось переплавить всю имевшуюся бронзу и вырубить треть японских лесов. Об особенностях постройки Сёсоин (сокровищницы японских правителей) по образцу амбара, об обряде открытия глаз Будды и слепом буддийском проповеднике Гандзине. О том, что фраза "захватанность временем" - не просто оборот, использованный лектором, а цитата из эссе Танидзаки Дзюинтиро "Похвала тени" и одна из эстетических основ японской культуры. О том, что все японские императрицы IX-XI веков происходили из рода Фудзивара, и в загородном же имении этой семьи был построен прекрасный Храм Феникса, посвященный Будде Амида Нёрай: отражение рая на земле, посвященное раю в иной жизни, здание храма, возведенное на искусственном острове, отражающееся в искусственном же пруду и идеально гармонирующее с природой. Такова особенность японской архитектуры и, вместе с тем, японского миропонимания: художественная среда должна работать на природный ландшафт по принципу единства мира, одухотворенности природы. Убери водное отражение Зала Феникса, и он покажется приземленным и дисгармоничным.

Кромка деревьев совпадает с высотой храмовых построек не только здесь, но и в Золотом Храме, который так же построен на искусственном острове, сияет на фоне леса и волшебно отражается на глади водоема. А один из прекраснейших японских императорских замков - Химэдзи, "Замок белой цапли", - напротив, возвышается на деревьями: их линия совпадает с уровнем каменного основания, а прекрасные пагоды вычерчены на фоне небесной голубизны. Разве под этим не подразумевается божественное происхождение императора?!


Химэдзи, «Замок Белой цапли» — Национальное Сокровище Японии

А знали ли Вы, что описаны 30 великих и 80 малых признаков красоты, каждый из которых присущ Будде. Например, длинные мочки ушей. Принц Сиддхартха Гаутама с детства носил драгоценные серьги, бывшие такими тяжелыми, что вытянули мочки принца, и после, когда он отказался от всего и снял серьги, уши его остались такими, как мы видим теперь на изображениях будд.

А мечи - до чего они прекрасны. Первая красота меча - его форма, изгиб светящейся ленты, тонкость желобка, линия заточенного кончика. Красота вторая - волнообразный узор, проявившийся на металле при ковке. Третья - линия, разделяющая острую и не заточенную части. Меч, как и мастер, его кующий, связан со сверхъестественными силами. Это не ново и для европейской культуры: кузнецы всегда находились на границе миров и были причастны трансмутации материй. Пространство же ковки японского меча должно быть ритуально чистым, поэтому мастер, прежде чем приступить к работе, освящает пространство.

Но Япония - страна небогатая природными ресурсами и бескрайними землями. Роскоши храмов и дворцов, изяществу самурайских мечей противопоставлен дух лаконизма, дух дзен. Такова, к примеру, чайная церемония, основанная на избегании красоты, на красоте несовершенства. "Незамысловатая глиняная чашка ждет меня, даже когда меня нет дома", - говорят в Японии. Китайская же роскошная не ждет никого. Простота глиняной чашки символизирует красоту, сосредоточенную в несовершенстве мира. Таковы чашки "тяван", творения семьи Тодзиро -  шестнадцати поколений гончаров, получивших в дар фамилию Раку, и Хонами Коэцу, подражавшего их стилю и создавшего прекраснейшую из чаш - "фудзисан". И потому ищут не внешнюю красоту, а свойства Будды, свойство видеть красоту души через простоту. Через лишения, через Вави - эстетику недостаточности. Познают через пристальное разглядывание предмета, а не через его первоначальную броскую красоту.


Национальное Сокровище Японии — чашка «Фудзисан» мастера Хонами Коэцу, признанная самой прекрасной из чайных чаш в стиле раку всех времен

А знали ли вы, что ар-нуво обязано своим появлением декоративно-прикладному искусству Японии, образцы которой доставил в Европу арт-дилер Зигфрид Бинг? Его клиентами были дома "Тиффани", "Лалик" и "Галле". Благодаря ему под японское влияние попали импрессионисты, а следом за ними - Ван Гог. А ирисы на золотых ширмах, эти дивные творения Огаты Корины! Цветки написаны несколькими мазками, импрессионистически, как сказали бы теперь, но стоит немного отодвинутся от ширм, и они оживают, и золотая фольга, наклеенная на бумагу и служащая фоном для ирисов, рассеивает проникающие в комнату лучи, заставляют воздух мягко светиться, и создается впечатление, что ты находишься не в помещении, а посреди зарослей ириса на закате солнца. Но самое удивительно, что эти ширмы - живописная цитата из "Исэ-моногатари", сборника новелл Хэйанского периода, а изогнутый  деревянный мост хоккё указывает на конкретный его фрагмент.

Вот вкратце то, что я услышала сегодня. Видеозапись лекции обещают разместить в сети, и если вам будет интересно, я найду ссылку.
Детали

(no subject)

БЛАГОГОВЕНИЕ И ОТВЕРЖЕНИЕ СЛОВА БОЖИЯ
Не хотел бы я жить в мире без соборов. Мне нужны их красота и величие. Мне нужны они, чтобы противостоять обыденности мира. Хочу поднимать взор к их сияющим витражам и ослепляться их неземными красками. Мне нужен их блеск. Блеск, отвергающий серое единообразие униформ. Хочу, чтобы меня облекала строгая прохлада церквей. Мне нужна ее невозмутимая тишина. Мне нужна она против бездушного рева казарм и остроумной болтовни соплеменников. Я хочу слышать рокочущий голос органа, это половодье сверхъестественных звуков. Мне нужен он против пустячной бравурности маршей. Я люблю молящихся в церкви. Мне нужен их вид. Мне нужен он против коварного яда поверхностности и бездумья. Я люблю читать мощные слова Библии. Мне нужна фантастическая сила ее поэзии. Мне нужна она против запущенности языка и диктатуры лозунгов. Мир без всех этих вещей — не тот мир, в котором я хотел бы жить.

Но есть и другой мир, в котором я не хочу жить. Это мир, в котором тело и разум утратили человеческий облик, а лучшие переживания, дарованные нам, клеймятся позором. Это мир, в котором от нас требуют любви к тиранам, изуверам, вероломным убийцам, грохочут ли их сапоги по улицам с оглушительным эхом, или с кошачьей бесшумностью крадутся по переулкам, чтобы вонзить нож в спину невинной жертвы.

И нет ничего абсурднее, что с церковной кафедры нас призывают прощать таких извергов и даже любить их. Даже если кто-то и смог бы, это обозначало бы неслыханную лживость и предательство себя самого, за что придется расплачиваться изуродованной душой. Эта заповедь, эта нелепая, извращенная заповедь «любить врага своего» измышлена для того, чтобы сломать человека, лишить его мужества и уверенности в себе и сделать податливым в руках тиранов, дабы не стало у него сил восставать, если потребуется, и с оружием.

Я чту Слово Божие, потому что люблю его поэтическую силу. Я испытываю к нему отвращение, потому что ненавижу его жестокость. Любовь моя — трудная любовь, ибо ей приходится постоянно отделять сияющую мощь слова от порабощения словом самовлюбленного бога. Ненависть моя — трудная ненависть, ибо как можно ненавидеть слова, являющие мелодию жизни в этом уголке земли?Collapse )

Паскаль Мерсье, "Ночной поезд на Лиссабон",
речь Амадеу ди Алмейда Праду
на выпускном собрании в лицее
Красавица и Чудовище

"Гроздья гнева" // "The Grapes of Wrath" (США, 1940)

"Ну что, Голда, вот и потеплело! Первая весна в твоей жизни. Смотри! Запоминай!.. Там, наверху, – небо. Там Бог живет. Внизу – земля. Здесь мы живем. Вон то большое дерево называется дуб. Его мой отец посадил, когда я родился. Старенький уже, но ничего, стоит, забор подпирает. А рядом я посажу березку. В твою честь. Вот только снег сойдет, земля растает, и посажу… Будете вместе расти, наперегонки. Ну, чего еще?.. Вон поле. Там летом цветы растут… И когда-нибудь оттуда придет наш Мессия. Мне его не застать, а ты вполне можешь увидеть…"

Г. Горин, "Поминальная молитва"



Откуда в людях столько надежды? Неприкаянных маленьких людях, у которых отобрали все, кроме силы духа и семьи - откуда?

Семья Джоуд, несколько поколений который возделывали землю Оклахомы, оказались больше не нужны - невыгодны владельцам их полей. Унесенные ветром двадцатого века. Терпеливые, потому что так их научила земля. Их жизнь всегда была скромной и непростой, но и радости, разделенные и умноженные на всех, становились от этого ярче. Вот только без земли их маленький мир разметало, как листья на холодном ветру.

Collapse )
Ясная

Прохоровка

12 июля 1943 года в ходе Курской битвы под Прохоровкой произошло самое крупное танковое сражение в истории Великой Отечественной войны.

Сейчас здесь расположен музей-заповедник "Прохоровское поле", музей боевой славы, Звонница, Храм, многочисленные скульптурные композиции, образцы военной техники времен Великой Отечественной. Сейчас завершается оформление нового монумента и строится танкодром.

Это место красиво в самом высоком смысле - величием, простором, звенящей тишиной и историей. Здесь всегда дует ветер, и я ни разу не была в Прохоровке в совершенно ясную погоду.

О Прохоровке я рассказывала четыре года назад - вы можете посмотреть снимки того года в записи "Третье ратное поле" а сегодня мне хотелось бы уделить больше внимания мраморным горельефам Звонницы.

Collapse )